Картонный трубадур

Красавица Бекки, с которой я провел ночь, оказалась мне почти безразлична. Поверьте, мне было, с чем сравнивать. И я говорю сейчас не о любви, а об отсутствии безразличия, о целом спектре чувств — злости, раздражения, восхищения, симпатии. Когда тебя всерьез волнует то, как ты выглядишь в глазах человека и что он о тебе думает. Когда ты хочешь показаться лучше или, наоборот, гораздо хуже, чем ты есть на самом деле. Когда ты вспыхиваешь от одной улыбки и вскипаешь от единственной задевающей фразы. Считайте меня последним идиотом, считайте, что я выдумал это для собственного успокоения.

Но к Риген я чувствовал гораздо больше всякого разного, чем к Бекки. Казалось бы — разве может эта стерва заслуживать чего-то, кроме ненависти? Она — нет. А вот та испуганная девочка, которая таилась в ее глазах, та девочка, что прятала от меня свои дрожащие руки, та девочка, что скрывалась под броней обескруживающей грубости — вполне. Я не хотел больше ни о чем думать, а поэтому свернулся калачиком на огромной кровати и включил музыку — “Grace” Джеффа Бакли, словно этот альбом мог показать мне настоящую Риген, а не того Цербера, которым она пыталась казаться. * Тед Эшми оказался сносным басистом с ужасным чувством юмора и какой-то нездоровой любовью к оранжевому цвету. Другого объяснения его оранжевым носкам и рубашке с апельсинами я найти не мог. “Компенсирует рыжие волосы Фила” — предположил Рой, что тоже вполне могло сойти за аргумент. Это был невысокий полноватый парень с изрядно потрепанными дредами и маленькими глазами, придающими его лицу вид какой-то недоброжелательности. Должно быть, именно из-за них его взгляд во время прослушивания показался мне странным. Доверия он вызывал не больше, чем Фил, который, на минуточку, пытался убить меня при первой же возможности, но вряд ли сейчас могло найтись что-то, что занимало бы меня меньше, чем новый басист. Потому что до Теда мне, по сути, не было никакого дела — он меня не трогал, а я, тем более, не пытался с ним заговорить. Если мы и общались, то строго по делу, когда обкатывали старые песни или пробовали что-то новое. Ни Рой, ни Стив даже не пытались делать вид, что Тед был частью группы — благородный шаг по отношению к Филу, который о чем-то, да говорил. Барабанщик и вовсе относился к басисту, как к объекту для насмешек, хотя, чем больше я узнавал парней, тем сильнее уверялся в том, что Рой общался так практически со всеми. И с Гарретом в том числе.