Картонный трубадур

Черт, я и вправду веду себя как слабак! Испугался мужеподобной зловредной стервы! Я пришел сюда за новой жизнью, за мечтой — неужели я мог подумать, что все это достанется мне просто так, без малейших усилий? Может, кому-то и удается получить желаемое “за красивые глаза”, но точно не мне. Тогда почему я все время даю заднюю, почему трясусь, как зашуганный малолетка, мямлю что-то невнятное и боюсь того, о чем не имею никакого представления?—Ладно, —Я поднял руки в примирительном жесте, —Согласен, перегнул.

Нора ничего не ответила, лишь показательно отвернулась и зашагала дальше. Я поплелся за ней, понимая, что от усталости скоро отброшу коньки. Вот только сказать об этом не получится — я и так только что проявил себя не с самой лучшей стороны — поэтому придется терпеть и ждать, пока мне соблаговолят выделить какую-нибудь берлогу. О том, что будет завтра, я старался даже не думать.

Глава 5

Первым делом мне сделали татуировку. Здоровенную такую, от запястья до локтя, с изображением какой-то дурацкой лозы с шипами и ажурными листьями.

Не скажу, что я когда-то грезил о том, чтобы расписать себя рисунками — мне всегда казалось, что адская боль того не стоит — но сейчас выбора у меня не было, так что пришлось терпеть и любоваться на то, что сотворили с моей рукой. Ведомство предоставило мне уютную, просторную комнату, не идущую ни в какое сравнение с моим чердаком, но уже на следующий день Нора притащила столько хлама, требующего моего внимания, что новое жилище тотчас погрузилось в привычный хаос. Помимо одежды здесь были целые стопки фотографий, журналы с интервью Гаррета и рецензиями на его альбомы, гитара, косметичка и даже гель для укладки волос. У меня голова шла кругом от всего, что мне нужно узнать и что в себе изменить, чтобы стать другим человеком. Первое, что стояло в этом списке — внешность. Чем больше фоток и видео с выступлений Гаррета я смотрел (местный вай-фай тут, кстати, нашелся), тем больше убеждался, что мы с ним вовсе не одинаковые. Мы примерно одного роста и возраста, со схожими чертами лица и даже голосами, но при этом различия в нас заметит даже слепой. Мне страшно не хотелось соглашаться с Риген, но она была права. Я, в отличие от Гаррета, никогда не пробовал наркотики и ел чаще одного раза в день (а может, и в неделю, кто его знает), а потому столь изможденного вида не имел, да и не слишком к этому стремился.