Картонный трубадур

Вот только я — тот самый я, который был неудачником, журналистом и мечтателем — оказался на редкость живучим парнем, и по ночам, вместо того, чтобы спать без задних ног, я плакал, плакал с таким отчаянием и яростью, что пугался этого сам. Сказать, что мои нервы улетели к черту — ничего не сказать. Я собирался сочинять стихи, но не мог написать ни строчки. Даже Риген, обыкновенно холодная и полностью безразличная к моей персоне, заметила во мне эту перемену. У меня девушка, как обычно, ничего не спросила, но настучала Норе, которая, после мучительной беседы со мной и изрядной обеспокоенности моим внешним видом (представьте себе, как выглядит человек, который почти не спит и питается всякой вареной дребеденью) всучила мне какие-то успокоительные таблетки.

Как-никак, я должен был выглядеть как Гаррет после лечения, а не задолго до него. На самом деле, я и вправду готов был жрать эти пилюли горстями, лишь бы избавиться от мыслей и страхов, грызущих меня изнутри. Я слишком устал от собственной слабости и нерешительности, постоянной боязни за свою шкуру и того тупика, в котором оказался. Я все еще ничего не умел, но день, когда я надену личину Гаррета, неумолимо приближался, а значит, и мой смертный приговор совсем скоро будет приведен в исполнение. Под действием таблеток я все-таки успокоился, начал спать и даже немного прибавил в весе, но десятки вопросов, которые роились в моей голове, никуда не делись. От меня скрывали все, что вообще можно скрывать, и вместо того, чтобы чувствовать себя крутым шпионом, я ощущал себя червяком, насаженным на крючок рыбака. Но однажды на стол передо мной легли фото — несколько кадров с какими-то людьми и скриншот чьей-то переписки. Как ни странно, на этот раз с вопросами ко мне нагрянула не Нора, а Риген, и вид у нее был более чем серьезный. Еще больше о серьезности намерений девушки говорил поднос с ее завтраком, который она уверенно водрузила на мой стол и уселась напротив. Я от неожиданности даже не вспомнил, что хорошо бы было подвинуть свою тарелку чуть поближе к себе. —Что это? —Спросила она.—Фотки, —Пожал плечами я, —Вероятно, распечатанные на принтере.—Я не про это, —Риген кивком указала на мою тарелку, —Вот это что?—Яичница с беконом. Распоряжение Норы, чтобы я окончательно не впал в депрессию.—И шоколадка? —Девушка хмуро уставилась на лежащий рядом ореховый батончик.—Будешь? —Я, как настоящий джентльмен, подвинул свой кровью и потом заработанный десерт к ней.