Картонный трубадур

Все волосы у меня вдруг стали разной длины — челка была до подбородка, на макушке можно было ставить приличный такой ирокез, а вот виски сделались самыми короткими — всего пару сантиметров — открывая уши, от вида которых я успел за столько лет отвыкнуть. Вот только это было еще не все. Гаррет, судя по описаниям и фоткам, был жгучим брюнетом, а я — всего лишь его светлой (или блеклой, как вам нравится) копией. Поэтому меня пришлось покрасить. И проколоть мне левое ухо, в котором Гаррет носил литую серебряную серьгу.

На этом его неутомимая тяга к украшениям не заканчивалась — на правом ухе, только уже сверху, покойник носил две маленькие клипсы, гармонирующие с серьгой и цепочкой на шее. В общем, когда краска с меня была смыта, волосы высушены и уложены, а все цацки (включая карие линзы) наконец надеты, я взглянул на себя в зеркало и охренел. Нет, правда, у меня даже нет другого слова, чтобы это описать! Я никогда не был и не считал себя красавчиком. Да и люди вокруг (особенно девушки) это не раз подтверждали, но сейчас я вдруг понял, что, несмотря на неоспоримость этого факта, проблема была вовсе не в моей роже или телосложении. Дело было в уродливом мешковатом свитере, поношенных старомодных джинсах, убогом рюкзачке и неухоженных волосах. В голове вдруг мелькнуло осознание, что я вполне себе заслуживаю ту красотку, которая приходилась мне невестой. Да, с иссиня-черными волосами, темно-карими глазами и своей привычной бледной кожей я стал немного напоминать демона, но девушкам ведь нравятся плохие парни? Дожидаясь Нору, я прохаживался из стороны в сторону перед зеркалом, оценивая свою новенькую одежду — берцы, правда, специально немного состарили, чтобы они выглядели поношенными, но мне это даже нравилось. Поначалу было непривычно. Гаррет, в отличие от меня, ни от кого не скрывал свою худобу, а потому одежду носил по размеру, но, как оказалось, это было не таким плохим решением — косуха с шипами на воротнике и “погонах” визуально делала плечи шире, а клетчатая рубашка под ней не висела бесформенным мешком. Единственное, что смущало меня, это непривычно узкие и тесные джинсы, порванные на коленях, но заменить их на что-то другое было бы неуместно, поэтому я смирился с тем, что мои костлявые угловатые ноги станут общественным достоянием. В гардеробную ведомства, в которой меня держали с самого утра, Нора пришла по первому зову.