Картонный трубадур

Я вдруг смог разложить по полочкам все, что думал о ней, и информации получилось немало. Во-первых, я наивный идиот, потому что до конца надеялся на то, что в ней все-таки есть что-то человеческое. Но там не было ничего — только безжизненная оболочка из мышц, грубости и оскорблений. Она не ненавидела меня, она не чувствовала ничего, а это казалось еще хуже. Во-вторых, я та еще тряпка, потому что мог бы отвечать ей тем же, но зачем-то унижался и пытался быть человеком, а не последней скотиной рядом с ней.

И в-третьих, Риген умудрилась унизить меня даже собственным исчезновением, потому что мимо внимания Норы не проскользнула моя растерянность, когда она сообщила мне о девушке. Вот так пытаешься быть человеком, а жизнь в очередной раз советует тебе становиться последней тварью. Впрочем, сейчас мне следовало заняться не томными размышлениями, а вхождением в образ, потому что, если верить навигатору, до моего дома оставалось всего каких-то пару минут езды. Гаррет жил в одном из самых современных и богатых районов Атриса — здесь рутиной и серостью не пахло даже днем. Высоченные здания из стекла и железа не расползались по земле, а вонзались в небо, сливаясь с ним в пасмурную погоду и бликуя на солнце в ясную. Квартира Гаррета располагалась на восьмом этаже, но даже при падении со второго я бы не спешил ставить на то, что человек сможет выжить. Глядя на всю эту современную инфраструктуру, я не переставал думать о том, что со смертью Гаррета действительно что-то не чисто. Кто-то настолько сильно захотел от него избавиться, что не побоялся даже всей этой техники — камер, шлагбаумов, датчиков движения и прочих наворотов. На убийцу явно работал хороший хакер, который смог превратить все это в бесполезную груду металла. Что же тогда ждало меня? Машина остановилась прямо возле широких автоматических дверей — назвать это входом в подъезд у меня не повернулся бы язык — и я, прихватив с собой рюкзак, выбрался на улицу, хлопнув дверью чуть сильнее, чем следовало. И это в такой роскоши мне предстоит жить! Я едва не присвистнул от восхищения, но в последний момент сдержался и просто пару секунд постоял истуканом, задрав башку на все это стеклянное великолепие наверху. Счастье мое продлилось недолго — рюкзак, который я держал в руке, вдруг дернулся одновременно с отъезжающей машиной, и я бы даже не сообразил, в чем дело, если бы не имел многолетний опыт во всевозможных нелепых ситуациях.