Картонный трубадур

Оставалось надеяться, что если в этом доме нашлось вино, то найдутся и презервативы…

Глава 9

Я рисковал быть раскрытым каждую минуту, но следующим утром — в особенности. Проснись Бекки раньше меня, и я пропал. А дело все в том, что стоило девушке уснуть, как я понял, что мои измученные линзами глаза больше не выдержат. Затащив свой несчастный рюкзак в ванную, я судорожно искал в нем маленький контейнер, стоя на кафеле в одних трусах. Контейнер, хвала моей невиданной удаче, нашелся, но вместе с ним я умудрился уронить в раковину телефон, который не разбился, но угодил туда с таким грохотом, что я испугался быть пойманным с поличным.

Благо, Бекки спала крепко и ничего не услышала. Так что, когда я с утра проснулся от некрепкого тревожного сна и увидел, что девушка еще вовсю мирно посапывала на соседней подушке, я с облегчением подумал, что пережил первую ночь в шкуре Гаррета. Это уже казалось маленькой победой. Стараясь не потревожить ее сон, я осторожно вылез из-под одеяла и почти бесшумно прошмыгнул в ванную, не забыв вновь захватить с собой рюкзак, где глубоко-глубоко были спрятаны линзы. Облокотившись о раковину, я уставился на свое отражение в зеркале. Глаза у меня были красные, но непривычно счастливые. Ведь я действительно оказался в жизни, о которой мечтал. Пусть перед этим я прошел девять кругов ада в ведомстве, теперь мне действительно с лихвой зачлось за это. И за мою прежнюю бестолковую жизнь, наверное, тоже. Линзы я надевал со всей осторожностью, на какую только был способен. Не хватало еще лишить себя зрения собственными руками! Не знаю, сколько времени на это ушло, но я поставил себе цель наловчиться делать это быстрее. Выбравшись из ванной, я наспех закинул рюкзак в шкаф и натянул брошенные на пороге спальни штаны. Нам с Бекки вчера было далеко не до штор, поэтому сквозь стекла широченного панорамного окна лился теплый утренний свет, какой-то даже непривычный для середины осени. Прислонившись спиной к дверному косяку, я в очередной раз посмотрел на спящую Бекки. В этой комнате одна лишь она по-настоящему заслуживала моего внимания. Я понимал, что звучу и выгляжу, как дурак, постоянно восхищаясь ее красотой, но пока я совершенно не знал ее, мне не о чем было больше говорить. Хотя, поверьте, ее красота действительно стоила того, чтобы думать о ней постоянно.