Картонный трубадур

Даже не поднимая на меня глаз, парень тяжело вздохнул. Я решил дать ему какое-то время, чтобы успокоиться и все обдумать, взял со стола кружку и потопал на кухню за очередной дозой чая. Надо прекращать слушать музыку в наушниках на полной громкости. Потому что мой слух, как бы я не убеждал себя в обратном, был довольно-таки далек от идеала. Я не услышал даже, как Фил оказался у меня за спиной — хорошо, что с боковым зрением у меня было получше, чем со слухом. Я увернулся от его внезапного удара в последний момент, в полутьме тусклой барной подсветки даже не заметив, что в руке басиста что-то блеснуло.

—Фил, ты что творишь? —Успел выпалить я с искренним недоумением. Все детали картины собрались у меня в голове гораздо позже. Басист мне не ответил — лишь посмотрел на меня остекленевшими, как у куклы, глазами и замахнулся снова. Только сейчас я разглядел в его пальцах миниатюрный нож, которого все же вполне хватит для того, чтобы вскрыть мне глотку. А еще я понял, что прижат к барной стойке и что деваться мне некуда. Пришлось делать то, чему так упорно и тщетно пыталась научить меня Риген — обезоруживать противника. Я всегда дрался очень плохо. Я слабый, медлительный, невнимательный — в общем, отвратительный боец по всем позициям. До сегодняшнего дня я даже думал, что хуже меня не дерется никто. Что ж, я ошибался. Даже моих скудных навыков хватило на то, чтобы перехватить руку Фила и выкрутить ее, заставив басиста вскрикнуть от боли. Пальцы его в тот же миг разжались и выронили нож, который я тотчас отшвырнул в сторону легким ударом ноги. Правда, этого секундного замешательства Филу хватило на то, чтобы вырваться из моей хватки, развернуться и снова наброситься на меня — на этот раз с попыткой удушающего. Я настолько не ожидал его прыжка, что не успел даже сориентироваться, и мы рухнули на пол невнятной грудой рук и ног. Оттого, что Фил упал на меня сверху, у меня вышибло воздух из легких, в глазах на мгновение потемнело, и уже в следующую секунду я почувствовал, как мозолистые пальцы басиста сомкнулись у меня на горле. Адреналин бушевал в моих жилах, сердце колотилось как барабан, а все мысли вдруг ушли куда-то на задний план — я даже перестал терзаться вопросом, почему Филу вдруг вздумалось на меня напасть. Теперь все мое естество подчинялось только одному желанию — выжить. Обхватив его за запястья, я сорвал его руки со своей шеи с такой легкостью, словно они были сухими ветками, обвившими ствол дерева.