Свет в конце тоннеля-2000

– Цепкие пальцы впились Николаю Андреевичу в плечо.

- Тащи его в машину, - сказал второй.

Николай Андреевич посмотрел на дорогу и увидел белую «Газель» с красным крестом на борту.

Он дернул плечом, и первый санитар полетел в яму. Второй санитар, не готовый к такому повороту, не успел отпрянуть, и Николай Андреевич профессионально свалил его в грязь классическим коротким боковым справа.

- А тебе – ремня хорошего! – заорал Николай Андреевич, грозя пальцем дочери.

Из ямы донеслось нецензурное ругательство.

- Что же это вы, дамочка, - укоризненно сказала голова санитара, появляясь над краем ямы, - а говорили, старичок у вас тихий… А он у вас – буйный, оказывается.

- Мохаммед Али какой-то, - пробормотал другой санитар, очухиваясь от нокдауна и становясь на четвереньки.

Первый санитар выбрался из ямы и помог встать на ноги товарищу. Растопырив толстые, покрытые черной шерстью руки, они двинулись на Николая Андреевича.

- Мы ж все равно тебя заломаем, - тихо, но отчетливо сказал первый санитар, глядя в глаза Николаю Андреевичу.

- Вы только не покалечьте его, - жалобно попросила Ирина.

- Спокуха, - сказал первый санитар, приближаясь. Второй, получивший удар в челюсть, пробормотал неразборчивое. Первый санитар прыгнул на Николая Андреевича и схватил его поперек туловища. Второй подбежал и, сердито сопя, принялся деловито душить Николая Андреевича какой-то штукой, напоминающей хлястик от пальто. Рядом раздался свисток невидимого паровоза.

Николай Андреевич извернулся ужом и лягнул второго санитара в голень. Тот зашипел и отступил. Это было его ошибкой, потому что он сейчас же заработал от Николая Андреевича жестокий пинок пониже пояса, согнулся и вторично рухнул на землю.

- У-у-йо-о-о!! – сказал он.

Николай Андреевич резко откинул голову и ударил первого санитара затылком в переносицу. Тот отшатнулся и упустил инициативу из рук. Николай Андреевич повернулся к нему и два раза коротко ударил в солнечное сплетение.

Ирина уже больше не визжала, а молча смотрела на побоище округлившимися от изумления глазами.

Пенсионер Голиков, страшный, со вставшими дыбом седыми волосами, стоял над телами поверженных врагов, судорожно сжимая кулаки. Наконец он опомнился и опрометью кинулся в дом.

- Ну, с-сука… - прохрипел санитар, поднимаясь с земли и садясь на корточки. Обе руки он засунул ладонями себе между ног и покачивался из стороны в сторону.