Свет в конце тоннеля-2000

Остаток дня он провел за обдумыванием деталей, а вечером, уже окончательно успокоенный и просветленный, лег спать.

На следующий день он, как человек действия, с самого утра решительно приступил к делу. Во-первых, он наметил место будущего подкопа и огородил его штакетником, на котором повесил крупные, написанные красной масляной краской таблички: «ИДУТ РАБОТЫ» и «ПРОШУ НЕ МЕШАТЬ». Во-вторых, он засел за карты мира и определил направление подкопа. Выйдя на участок, он сверил направление по компасу. Затем достал из сарая лопату и без лишней болтовни взялся за работу.

Работал он до темноты и после, уже в темноте, при свете керосинового фонаря, прерываясь всего на несколько минут только для того, чтобы наскоро перекусить. Работу закончил в полночь, умылся, лег в постель очень удовлетворенный и сразу же заснул мертвым сном.

Так прошел весь следующий день, и следующий, и следующий. Николай Андреевич работал без отдыха, как одержимый: в его жизни снова появилась цель. Глаза его светились ясным, ровным светом.

Он чувствовал необыкновенный прилив сил; такого не было уже давно. За три дня он углубился достаточно далеко. Землю из подкопа Николай Андреевич вывозил на тачке в лес и там разбрасывал. Так он проработал неделю.

На дворе догорало лето; наступал сентябрь. На темной зелени листвы появились крапинки желтого и красного цвета, подул прохладный северный ветер, все чаще стал накрапывать дождь. Николай Андреевич ничего этого не замечал: он валил деревья и пилил их на брусья. Из брусьев он делал крепеж.

По деревне поползли слухи.

Николай Андреевич не замечал и этого. Он вспоминал счастливые дни своей молодости, когда он, гарный и сильный хлопец, косая сажень в плечах, рубил уголек в Кузбассе, где работал после войны шахтером. Ел он теперь мало, а все больше думал о работе, и похудел. Но старческие мускулы его снова налились былой силой, а в глазах горел неугасимый огонь. Николай Андреевич был счастлив.

Он понимал, что проведение подкопа до Непала займет не месяц и не два: на это уйдут годы, а может быть, даже десятилетия.

Но это его не смущало: он был твердо уверен, что, в конце концов, добьется своей цели, сколько бы на это не потребовалось времени. Его также не смущало то, что человеческая жизнь ограничена, что он находится на самом ее закате; и что он может попросту не успеть. Почему-то он был убежден, что этого самого времени ему хватит. В общем, приходилось с прискорбием констатировать, что пенсионер Голиков свихнулся окончательно.