Ангелы в городе

Если упустит — не будет уже второй попытки поговорить, и писем тоже больше никогда не будет.

А впрочем, оборвал он сам себя, писем не будет и так.

Юргиса он поймал у дверей. Высокая тонкая фигурка в одежде священника была смутно уловима в сумерках — он запирал какую-то незаметную соборную дверь и намеревался уходить.

— Юргис!

Оклик Рейхарда застал его врасплох. Юргис вздрогнул всем по-птичьи тонким телом, развернулся, почти вжимаясь спиной в дверь позади, и посмотрел тем же нечитаемым, плотным, как зимний лед, взглядом, которым встретил днем в соборе.

— Рейхард...

— Юргис! — Рейхард бросился к нему, на ходу раскрывая объятия, но словно натолкнулся на невидимую стену. Священник смотрел на него со скрытой враждебностью, за которой не угадывалось и тени прежнего тепла.

— Уходи, — коротко бросил Юргис, и вздернул подбородок, указывая направление. — Вдоль по длинной улице, упрешься в церковь, обойди противосолонь и уезжай на первой же маршрутке.

— Не собираюсь я уезжать, — нахмурился Рейхард. — Я только приехал.

— Зачем?

— Здесь ты. И Чюрленис твой... Что не так?

Даже в рыжеющих сумрачных фонарях было заметно, что Юргис спал с лица, кожа натянулась и приобрела пугающий сероватый оттенок. Отвергувшись, он отошел от стены и попытался миновать Рейхарда. Рейхард встретил его плечом:

— Постой. Юр, пожалуйста.

— Дай пройти. И уезжай сам. Убирайся отсюда, — упрямо стиснул зубы, процедил Юргис. Рейхард поднял руку и сжал пальцы на его плече: осторожно, точно гладил дикого зверя. Юргис, которого он помнил, не шарахался от дружеских прикосновений и точно не прогонял тех, кто приходил к нему за помощью или просто так, соскучившись за давностью лет.

Оттого и получилось у него стать священником и жить полной жизнью среди людей, ангелу милосердия, не растратившему своего огромного сердца даже здесь, в маленьком литовском городке, полном туристов и равнодушных обитателей, давно ослепших от красоты и спокойствия мира.

И теперь он стоял перед ним, чужой и холодный, немилосердный — это слово невольно пришло на ум Рейхарду и заставило вздрогнуть.

Немилосердный. Какой угодно, но только не прежний мягкий и ласковый Юр.

— Юргис, — выдохнул Рейхард, выставив вперед раскрытые ладони. — Подожди, попытайся хотя бы объясниться!..

— Я? — Юргис усмехнулся и покачал головой. — Я не должен тебе никаких объяснений, Трубач. А разве ты не должен быть далеко отсюда, через страны и города? Ты писал мне из Германии, на конвертах адрес боннской кирхи.