Ангелы в городе

— Мне без разницы, — ответил было Рейхард, но, встретившись взглядом с Юргисом, быстро поправился: — Американо, черный, без сахара.

— Принято, — тряхнул головой Юр и нырнул в незаметную дверь кофейни.

Рейхард присел на скамейку. Каунас — город неоторопривый, придется подождать некоторое время. Посидел некоторое время, закинув ногу на ногу, поразглядывал прохожих: просто радуясь тому факту, что они, эти прохожие, есть, потом достал телефон и включил его. Несколько сообщений от Кристиана — что, как, почему? Подумал некоторое время и написал:«Все в порядке.

Подробности при встрече.» И нажал «отправить». Кристиана не проведешь, но у него свои дела и до этой самой встречи пройдет достаточно времени, чтобы Рейхард нашел решение сам.

Рассеянно открыл камеру, нажал на клавишу спуска и посмотрел на результат. Юр, растрепанный речным ветром, и двумя чашками кофе застыл на ступеньках кофейни, глядя прямо в объектив. Вот здесь, на портрете, его прежний Юр, самый светлый и чистый.

— Твой кофе, черный, как сама тьма, — сказал Юргис, садясь рядом на скамейку. — Поверь мне, в тьме я разбираюсь.

— Я тоже, Юр. Я тоже.

Рейхард сделал глоток и, сощурившись, посмотрел в бегущие по серо-голубому небу низкие густые облака.

— Я тебе напишу, — вдруг тихо, но очень твердо сказал Юргис. — Я теперь снова буду тебе писать. Обо всем. Обо всем, значит обо всем. И об... этом тоже. Подробно и многословно. Каждую неделю буду присылать по открытке. Хочешь?

— Понадобиться не меньше трех тысяч открыток, — мрачно пошутил Рейхард.

— Их же столько?

— Может и больше. Я уже не знаю. Но три тысячи открыток — хорошо. Договорились.

— Через три тысячи открыток я это с тебя сниму, — сказал Рейхард и поднялся на ноги. Кофе горчил.

Юргис поднялся следом. Качнулся вперед, схватил за полы черного пальто и уткнулся лицом в спину, между лопаток, прямо в закрылки, ощущавшиеся даже через ткань. Рейхард замер.

— Дождь собирается, — пробормотал Юр, смущенно отходя в сторону.

— Нам бы на автобус твой не опоздать. Помнишь? Церковь надо обойти посолонь.

— Помню. Веди.

Рейхард переложил пластиковый горячий стакан в правую руку, а левой сжал худенькую ладонь Юргиса. Повернулся — и встретил его взгляд. И среди тревоги и отчаяния, поселившихся там, казалось бы, навсегда, увидел тень надежды.

— Три тысячи открыток, — твердо повторил он и потянул Юргиса вперед по бульвару.

На тротуар упали первые капли дождя.