Ангелы в городе

мы точно не опоздали?

Кристиан и Рейхард переглянулись. Кристиан подошел к окну и осторожно заглянул в дом.

- Они укладывают младенца спать, - сказал он, - и глаза у него сияют ярче звезды. Мы все сделали правильно.

- Может быть, я зря волновался так, - Рейхард неотрывно глядел, как загорается рассвет. - Может быть, двух даров достаточно.

- Разве волхвов не было трое? - Кристиан потянулся, стремясь продлить ощущение ничем не сдерживаемых крыльев. - Ну же, Трубач, сыграй нам.

- В самом деле, Рейхард, - Дэни сполз по стене прямо на асфальт и глядел теперь снизу вверх.

- Раз уж ты здесь.

- Почему бы и нет.. - Рейхард хмыкнул и поднялся на ноги. Сделал несколько шагов в сторону распускающегося солнца, взял в руки трубу и поднес ее к губам

Третья тьма налетела с неба.

Она была горька и прекрасна, шелест крыльев и паутина сна, из которых состояли ее глаза и губы, и речи, и руки, и страхи, и угрозы, и сладкие уговоры, любого могли сдвинуть с места, камень сердца растопить, выжечь самые сухие глаза до горьких соленых слез.

Она тянулась к младенцу, в чьих жилах текла теперь неземная звезда, раз в две тысячи лет проплывающая по бездонному холодному небосводу. Под шагами ее распускались живые цветы и жили потом столетия, и рассказывали любому спящему истории, после которых глаза их уже не открылись бы.

Третья тьма тянула руки, крылья, лепестки, плавники, лучи к маленькому человеку, наделенному такой сокрушительной силой, что даже на исходе последнего своего часа милосерднее для нее оказалось рискнуть, чем обречь себя на один его взгляд после восхода солнца

Она билась в стены, в двери, в окна, рассыпалась пеплом, пролетала ветром, но Он играл на своей Трубе, и не давал ей сдвинуться с места.

Замершая в собственном бессилии, тень бросала Ему в лицо проклятие за проклятием, но Он играл, и не опускал Трубы, играл, даже когда воздух закончился в легких, и разгоревшийся пожар опалил губы, играл, даже когда пересохло горло, и пустыня соляная отравила рассудок. Он играл бесконечно в свете последнего голубого луча неземной звезды, и благословение Его, последняя его жертва коснулись лба едва заснувшего младенца, и во сне он улыбнулся

- Все кончено, Трубач, - Кристиан тронул его за плечо.

- У нас все получилось. Ты славно постарался.

Рейхард часто заморгал, пытаясь прийти в себя. Он стоял на коленях, стискивая в руках трубу. Солнце поднялось над горизонтом, небо посветлело. Звезда исчезла, не оставив не единого воспоминания о себе.