Экзамен

Я же ведь одна из первых русских гувернанток. В конце девятнадцатого века приехала сюда по приглашению помещика Бобровского, а вскоре мы с ним поженились. Нет, там все чин по чину, он еще до моего приезда овдовел, потому и нанял. Ну, а затем земля его мне досталась. После революции, конечно, хотели отобрать, но я тогда быстро сообразила, что к чему, подсуетилась, обратилась к кому следовало и выправила нужные бумаги - дом сначала признали культурным достоянием и музейным объектом, а потом сделали здесь летний пансионат для детей - не простых, разумеется, а из всяких школ искусств и тому подобного, чтобы, значит, элитные детки и лето проводили на свежем воздухе, и культуры набирались.

Я здесь же работать осталась, а потом, уже спустя много лет, оказалось, что по документам я все еще владею и землей, и поместьем.

Виктор только хмыкнул по поводу такого "счастливого случая".

- Покажете своих подопечных?

- Конечно. Они скоро выйдут на работу в теплицу. Там у меня вечнозеленые растения растут.

Кое-что из ведьминских знаний и обычным девушкам на пользу, может, кто по линии медицины пойти захочет.

Они прошли через залу и вышли через заднюю дверь к огороду с теплицами. Одна из теплиц была выше других, метров пяти высотой, и еще через стекло Виктор увидел, что внутри нее царят настоящие джунгли. А войдя, с удивлением попал в экзотический дендрарий под стеклянной крышей. Чего здесь только не росло! И несколько видов пальм, и папоротники, и лианы, и фикусы. А еще всюду висели яркие орхидеи.

Девочки в одинаковых коричневых платьях, напоминавших старую школьную форму, все брюнетки и с одинаковыми косичками. На руках у каждой - белые хлопчатобумажные перчатки. Они опрыскивали широкие листья и протирали их салфетками, подрезали завядшие кончики листьев и разрыхляли землю у корней.

- Девочки! Внимание! У нас важный гость! - скомандовала вдруг Валентина Игнатьевна.

Все тут же бросили свои занятия и выстроились напротив Виктора. Двенадцать неуловимо похожих друг на друга девочек.

Чувствовалось, что их на самом деле подбирали одну к другой. Только крайняя справа отличалась от других, как будто немного бракованный экземпляр - чуть ссутулившаяся, взгляд немного бегающий, как будто затравленный. На щеке свежая царапина. И как-то совсем по-детски, уже стоя в строю, она шмыгнула носом. Всем им на вид было лет по тринадцать-четырнадцать.

- А где Лизавета? - спросила воспитательница.

- Сарацина кормит, - сказала одна из девочек.