Ведьмина ночь

Не всякого пустят хранители, не всякому дорогу откроют. И почему-то, если слухам верить, открывают все больше родовитым, признавая за ними право…

Обидно было.

Горько.

Но все-то места известны да учтены. И подлежат особому контролю, а еще к ним тянутся вереницы… паломников? Ходоков? Просто жаждущих прикоснуться к силе, ибо даже простого человека способна она исцелить.

Или наоборот.

Но вот…

- Как?

Марк Иванович руками развел.

- Так… вышло. Давно… говорят, что во времена незапамятные, еще до того, как земли сии князю отошли, были тут болота.

На подоконник опустилась толстая ночная бабочка.

- А на болотах тех змей жил, цмок, преогромный и прелютый. Спал во глубинах. А коль просыпался, то начинал грабить да изничтожать все живое, до чего дотянется.

Сказка.

Из тех, кому самое место на страницах «Краткого курса народного фольклора».

- Особенно человечину жаловал… - Марк Иванович бабочку аккуратно на ладонь поднял да к окну поднес, руку тряхнул и пробормотал: - Лети уже, бестолковая… тоже не разумеете, что не всякий свет – есть жизнь.

Так вот, многие ходили цмока воевать. Не за людей, само собою, за сокровища, которые тот в логове подземном собрал. Очень уж любил злато-серебро тот цмок, да каменья всякие.

Цмоки…

Цмоки – суть один из образов дракона, а по некоторым версиям – Великого Змея, правда, если последнего легенды наделяли не только силой, но и мудростью, то Цмоки были тварями не слишком умными, но весьма и весьма жадными.

- Но цмок был силен. И многие дружины полегли близ логова его.

И богатыри. И маги. И просто хитрецы, которые норовили обманом одолеть. Отравою там или зельем каким. Но нет… огненная кровь текла в жилах того цмока, вот и не брали его яды.

- Так как же одолели?

- А так… случилось ему однажды разорить деревеньку. И люд он угнал с собой…

…а еще наш наставник по фольклору говорил, что цмок, как и многая иная фольклорная нежить, - суть образ собирательный. Времена тяжкие, то набеги, то войны, то чума какая. Вот и воплощались все эти беды неодолимые в воображении людском, преобразовывались, порождая чудовищ.

И героев.

Ибо не бывает такого, чтобы чудовище да без героя, его повергшего, существовало.

- …только одна женщина спасла сына своего. Укрыла в подполе да взмолилась богине, просила о защите. И так молилась, что сердце отдала свое.

И жертвы добровольные оттуда же.

Правда, про жертвы на курсе прикладной ритуалистики совсем-совсем другое говорили, но тут уж понятно, в науке без разночтений никак.