И не ищи её следы

Он одернул рукава растянутого свитера — те почти закрыли кисти, сцепил пальцы в замок и опустил голову так, что остались видны только прищуренные глаза, в которых играл огонёк азарта. Он несколько мгновений метал взгляд с одного детектива на другого, вглядываясь в их лица и пытаясь уловить что-то одному ему ведомое.

— Любую цену, говорите? — наконец проговорил он. В этот раз голос звучал не так серо, в нём чувствовались настороженность и заинтересованность.

Чарли коротко вздохнула.

«Ну конечно, какое бы дерьмо в мире не случилось, торгашам лишь бы бабок срубить», — пронеслось в голове.

Однако вслух она ответила:

— Разумеется.

— А княгиня помнил, что именно она мне продала?

— Послушайте, — вмешался, Никор, решительно поднимаясь. Стул под ним жалобно скрипнул. — Мы тут не в кошки-мышки пришли играть. Если княгиня была здесь, так и скажите. Нет — не тратьте наше время.

Зажав край рукава в кулаке, Олаф метнул на чародея холодный колкий взгляд. От прежней флегматичности в нем ничего не сталось. Только презрение.

— Да, она была здесь, — произнёс он, выпрямившись и излишне резко одёрнув рукава длинного бесформенного свитера. — Продала брошь. Единственная неогербованная вещица. Получила за неё две тысячи рейнтских домициев. — Он снова повернулся к детективам всё с той же надменной улыбкой. — Я готов вернуть её князю всего за пять тысяч.

***

Пять с половиной тысяч рейнтских домициев, и детективы унесли с собой не только брошь, но и информацию о дальнейших передвижениях княгини. Как выразился Олаф: «Я сказал ей, что, если свернуть на тридцать пятую, можно найти пару хостелов».

— А предыдущий торгаш нам всё бесплатно рассказал, — недовольно проворчал Никор, сунув руки в карманы.

— Спасибо, что вообще хоть что-то сказал, — парировала Чарли, сверяясь с картой. До поворота на тридцать пятую им ещё идти и идти.

«Прямо: до моста через канал, а там сразу направо.

— Не нравится он мне, — продолжал чародей, шаркающей походкой направляясь в сторону нужной улицы.

— Ты говоришь так после каждого ломбарда, — невозмутимо ответила Чарли, убирая карту под куртку.

— Этот особенно, — не унимался Никор. — Нервный он: вечно эти рукава теребил. Ты видела ожоги на его ладонях?

— Видела, — она кивнула, оборачиваясь назад. — Почувствовал магию?

— Совсем немного, — признался чародей.