Вне Круга. Чужак

Я едва не вздрогнул от такого обращения. По имени-отчеству… Хотя, наверное, я сейчас, глава солидной фирмы, в дорогом костюме, с квадратным личным помощником и потенциально большими спонсорскими возможностями казался ей выходцем из мира, куда простым завучам средних школ путь закрыт. Сколько в поведении Инны Дмитриевны, которая была по совместительству педагогом-психологом, было искренней радости за учеников, получивших возможность быть признанными за пределами школы, а сколько предвкушения от открывающихся финансовых перспектив, понять было сложно.

Но, по крайней мере, насколько я мог судить, она была из того типа людей, для которых корысть не была единственным жизненным мотивом.

В школе без школьников было непривычно пусто, хотя и атмосфера здесь была довольно-таки теплая. То тут, то там – картины, цветы в нарядных горшках, у входа вон диванчики вместо привычных мне жестких лавок, приятный мягко-зеленый цвет стен.

Полтора десятка картин обнаружились в холле на первом этаже. Надо признать, в реальности они казались на порядок лучше, чем на фотографиях в иллюстрации к статье «Наши таланты».

– Мы стараемся поощрять детей, увлеченных чем-то кроме классных занятий. Школа – это одно, но в жизни пригодятся разные вещи, и, не попробовав – не узнаешь, к чему душа лежит, – охотно пояснила Инна Дмитриевна, видя мой интерес к выставке. – У нас ИЗО ведет Александра Василевская, сильный педагог и большой энтузиаст своего дела. Она своим примером увлекает детей, кружок ведет. И вот в качестве итога проделанной работы она и организовала эту небольшую выставку, чтобы дети не только для родителей и самих себя рисовали.

Она же привлекла и Наталью Кузьмину, она у нас в родительском комитете, а сама журналистка, попросила хотя бы немного осветить нашу инициативу за пределами школы. И вот, как оказалось, не зря. Конечно то, что младшие школьники нарисовали, пока лишь проба сил, но у тех, кто постарше, есть очень талантливые работы.

Я остановился около картины с мрачным замком. Вблизи она производила еще более удручающее впечатление.

Я словно чувствовал исходящую от нее боль и тоску, заключенную и в самом сюжете, и в цветах, и в каждом штрихе руки, создававшей это полотно. Казалось, в ней даже был легкий флер ярких нитей. Впрочем, это ни о чем не говорило – такое я видел и раньше в некоторых произведениях искусства.

– Не всякий педагог возьмется выставить такую работу, – я старался говорить аккуратно, не желая привлекать лишнего внимания к своему истинному интересу.