Нулевой аркан

Ничего он этим воплем не добился, лишь показал себя как истеричная девица. — Если вы что-то там увидели, или вам вдруг что-то ни с того ни с сего почудилось…

— Жить хочешь?

Лешка замер с открытым ртом. Кажись, мужичек-то с прибабахом.

— Да идите вы лесом, — попытка обойти вросшего в пол завхоза не удалась. Наверное, легче было бы его перепрыгнуть.

— Значит, хочешь, — тот кивнул сам себе. — А как?

— Хранитель, — вслух позвал Лешка, повернув голову направо. Чего уж теперь секретиться, — ты собираешься меня охранять или где? Тут, похоже, случай нестандартный.

— А ты послушай, — неожиданно отозвался сопровождающий, — умного-то человека.

Судя по всему, Михаил Егорович отлично видел призрачную субстанцию и это его нисколько не напрягало.

— Предположим, лейтенант, ты выкрутился, — недовольным ворчанием он сейчас еще больше напоминал зверя. Большого и опасного. — Дали тебе второй шанс. Что дальше? Ну, поймешь ты, в чем был неправ. Ну, будешь примерным мальчиком из-за страха повторения, что тебе лично это даст?

Лехино молчание завхоз понял по-своему, и нахмурился.

— Не в том цель происходящего с тобой. Да не только с тобой, со всеми живыми.

— О, вы смысл жизни открыли, — не удержался от колкости Леха.

— Цель, это движение, — недобро сверкнул глазами завхоз. — В жизни стоять на месте не получится. Либо ты двигаешься с одного уровня на другой, либо трепыхаешься на своем. Но если остановился – тебе конец. Оно, конечно, легко существовать как… ну, как шимпанзе. Захотел пожрать – пошел в магазин и прямо там нажрался.

Захотел поссать – снял штаны и обмочил тротуар. Захотел убить – взял нож и отхреначил какой-нибудь собаке голову. Или не собаке.

— Человеку, — вставил свои пять копеек Лешка.

— Без разницы. Это и есть абсолютная свобода, которую так любят всякие… модное слово… коучи! Знаешь почему любят? Потому что такая свобода плодит мусор. Человеческий. Это заветная мечта всех хищников. Мусору где место? В лучшем случае на кладбище. Зато квартирка после этого отброса останется, и земля, на которой его дом стоял, освободится.

Глядишь, по большому счету, тихим сапом целая страна опустеет – гуляй, не хочу. Свобода же.

— А вам за державу обидно, — спорить не хотелось, но как-то оно само вырвалось.

— Обидно, да. Она мой дом. Другого у меня нет, и не особо хочется.

— Ясно. Все вокруг алкаши, тунеядцы, наркоманы и бомжи. И сатанисты, во. Интересно, куда вы меня определили? Ах, да… погань.

— Ты пони. Ты бегаешь по кругу. Как многие.