Нулевой аркан

Леха разочарованно поморщился.

— Не возжелай добра ближнего своего вы хотите сказать? — вопрос прозвучал с неприкрытой насмешкой. — Или еще не возжелай женщины, машины, квартиры, денег… Так?

— Так, — отец Василий в замешательстве потер кончик носа, — но ты перечислил только вещественную сторону зависти. Материальную, так сказать. А ведь есть еще успех, здоровье, счастье.

— А как именно? — продолжал докапываться Лешка. — Как буквально не завидовать, отец Василий? Как не гневаться, не гордиться и тому подобное? Инструкция есть? Методика, технология?

— Есть специалисты, — настоятель почувствовал раздражение, — психологи называются.

Глаза парня потускнели.

— Ясно. Вы больше по молитвам. По постам, по умерщвлению плоти, по самобичеванию.

Отец Василий заморгал, прямота парня сбивала с толку.

— Послушай, религия действительно дает однозначные ответы на подобные вопросы. Да, молитва. Да, пост. Да, покаяние. С самобичеванием ты, конечно, загнул, да и не приветствуется подобное в нашей церкви. И потом.

Бывает, чтобы изжить в себе лишь один смертный грех может понадобится вся жизнь.

Лешка смотрел в пол и молчал, и отец Василий, не понимая причины подобного поведения, с вопросами не спешил.

— Нет у меня всей жизни, — наконец, пробормотал Лешка, забыв, что его внимательно слушают.

— А что случилось? — участие священника показалось каким-то привычно-заученным. Но и любопытство присутствовало, интересно же, какие такие могут быть проблемы у молодого и явно небедного парня.

— Спасибо, вам, — поднялся Леха, не сочтя нужным что-то объяснять.

— Я вас оторвал от дел, извините.

— Может быть, все-таки расскажешь? Возможно, я сумею помочь.

— Нет. Вы мне не поверите.

— Вообще-то, вера это моя работа, — чуть насмешливо улыбнулся священник.

Но Лешка помотал головой, и отец Василий вдруг ясно услышал чей-то разочарованный вздох. Он поискал глазами источник разочарования, но никого не обнаружил, кроме парня уже закрывавшего за собой двери. Почудилось, наверное.

– – – –

Выйдя из сумрачного коридора на церковное крыльцо, Леха хмуро глянул на икону над арочным двустворчатым входом, прищурился от брызнувшего в глаза яркого весеннего солнышка и медленно спустился с бетонных ступенек.

Куда теперь? Ответов в храме он не получил, разве что посоветовали молиться и каяться, причем даже не объяснили как. Видимо, подразумевается, что всем это отлично известно.

— И что теперь делать? — вопрос был задан в пространство без особой надежды на ответ.