Ньёрр. Помешательство во спасение

Подумай над тем, чтобы подсобрать информации к нашей следующей встрече, я сам найду тебя, если посчитаю нужным. В любом случае тебя ждет твоя Земная жизнь, давай прощаться и постарайся отыскать в себе ту добрую, наивную, верящую в людей девушку с огромным светлым сердцем, которой я впервые встретил тебя. Поверь, она поможет пережить будущие невзгоды куда больше, чем озлобленность и цинизм.

- Хорошо. - Только и смогла ответить я.

- До встречи.

Арт растворился, вместе с Пустотой. Я оказалась снова в комнате, одна, с тяжелой головой и мыслями о прошлом и будущем.

***

Я действительно была такой, как Арт сказал? Наверное, да. Но ведь люди меняются, жизнь оставляет на поверхности души несмываемые следы. Начиная с предательства Владимира, я потеряла дорогу к себе прежней. Тогда весь мой мир словно вывернули наизнанку, облили кислотой и вернули в прежнее состояние. Кроме физической агонии, что пришлось перенести во время процедуры блокировки связи со Стержнем, после ждала боль душевная.

Любые завершенные отношения всегда проходят пять стадий принятия, как маленькая смерть. Кто-то их проскакивает за пару дней, у кого-то они одна за одной тянутся годами.

Я же только одно отрицание проходила несколько месяцев.

Никак не могла поверить, что предательство действительно произошло. Говорила себе: "Ну не мог он так со мной поступить, не мог! Это не он, это тот рекрутер, это совпадение, это недопонимание". Не понимала, как теперь жить без сил, без Лигура, как забыть Владимира.

В какой-то момент убеждала себя, что всего этого просто не было. Что у меня психическая болезнь.

Далее шел гнев. Всеобъемлющая ненависть. К Владимиру, к Арту, совету, Стержню и, наконец, к себе. В злости я била себя по лицу кулаками, кусала пальцы, царапала кожу канцелярским ножом, пинала столбы, кидала предметы о землю, но в конце неизбежно ревела белугой, жалея себя. А после находила новый объект для ненависти.

Пережив это, вошла в стадию торга. А может еще не все потеряно? Может я недостаточно старалась и если попрактикуюсь, смогу восстановить силы, связаться с Владимиром.

Или он сам придет однажды и все объяснит. Так ожидание и поиски оправданий перетекли в самую длительную стадию — депрессии. Несколько раз, после ночей, когда я часами ревела, свернувшись клубком, обняв коленями и сжав в кулаке подушку, я наутро откатывалась к торгу. Было слишком тяжело позволить этой боли быть прожитой до конца.