Пропавшие

Вампиры не гибнут в автомобильных авариях, её в принципе не могло бы быть. Реакция вампиров отличается от человеческой, и даже если Гидеон не был за рулём, то бы не допустил бы этого.

Тёмные брови сходятся на переносице. Он чувствует себя таким беспомощным. Что, если бы он смог убедить отца начать поиски брата раньше? Сам Элвуд не мог ослушаться приказа родителей до совершеннолетия.

Прохладный осенний ветерок треплет его волосы, забирается под одежду, но Элвуд этого не замечает. Холод, особенно такой лёгкий.

вампиров не пугает.

– Если бы я только знал раньше, мог бы помочь, – уныло роняет, тяжёло вздохнув, подняв карие глаза к небу, окрашенному в приятный розовый цвет закатными лучами солнца. Деревья возле кладбища уже облачились в золотистые наряды. Элвуд любил осень, самое её начало, когда вся природа преображалась. Но сейчас ему не было до этого дела. Сейчас всё, что он любил раньше, потеряло смысл.

За спиной раздаются неторопливые шаги, заставив замереть от неожиданности.

Он настолько погрузился в собственную боль от потери, что не заметил приближения человека. Решив, что это обычный посетитель кладбища, Элвуд не стал поднимать головы. Впрочем, ему пора. Голод начинал усиливаться. Несмотря на, то что в пути сюда он перекусил небольшим пакетиком с кровью, предварительно налив его в кофейный стаканчик.

– Не помог бы, – холодный женский голос раздается за его спиной, вынудив Элвуда оторопело обернуться.

В паре шагов стоит та самая девушка из больницы, которая находилась в регистратуре.

Её глаза опасно прищурены. От виноватого вида не осталось и следа, во взгляде читается вызов, смешанный с гневом.

– Кто ты такая?

– Лу, – просто отвечает та, не сводя с Элвуда взгляда хищника, приготовившегося к нападению.

– Ты убила их? – вопрос с губ срывается сам собой. Он не дурак, может быть, не самый умный из своей семьи, но уж точно не дурак. Ответом ему служит лишь самодовольная улыбка. – Но зачем?

– Почему я должна была оставлять в живых вампира? – её серые глаза гневно поблёскивают, заводит тонкие руки за спину, словно кошка, и Элвуд напрягается.

– Твой брат меня щадить не собирался.

– Гидеон был добр к людям… Он никогда бы…

Громкий, грубый, резкий смех прерывает Элвуда. Лу складывается пополам, прижав руки к животу. Она выглядит так, будто остроумнее этих слов ничего не слышала в этой жизни. Распрямляется, смахивает осенний жёлтый лист упавший на её плечо.