Спящий Ангел

– Только тошно с ними! Поначалу хорошо так: песни, танцы, светлая жизнь. Грызёшь себе морковь с яблоками, как блаженный, как не от мира сего. А потом хоть вешайся.

- А в дерьме валяться пьяным – это от мира сего?! - Ева смотрела из-под бровей.

- Я вот попрощаться пришёл.

- На жалость давишь?

- Нет, ты просто ко мне хорошо, по-человечески. Руку помощи протянула, и хватит, дальше сам. Хоть мужиком себя чувствуешь. А Грета, она… Без тормозов. И поесть тебе, и попить, и всё простит. В общем, возвращаюсь я в проклятое место.

И чёрт бы с ним! Сгину так сгину. Так честнее.

Волнение холодом резануло по животу.

Евсей сказал: «Сгину», и Ева поверила. Всё нутро кивнуло в такт словам. И пока сбитая с толку Ева искала слова, Евсей махнул рукой и размашистыми шагами затопал прочь.

Ева так и смотрела ему вслед, силясь что-то сказать, пока он не скрылся за поворотом.

- Большой мальчик, - отрезал внутренний голос. – Даже не думай за ним бежать. Он не ребёнок. Давно сам выбрал свою судьбу.

Глава 22: Расставание

Истинный путь идет по канату, который натянут не высоко, а над самой землей.

Он предназначен, кажется, больше для того, чтобы о него спотыкаться, чем для того, чтобы идти по нему.

Ф. Кафка

раньше, когда отступала боль, оставался зеленый ил на дне реки, по которой уплыл тот, кто меня любил

Л. Киргетова

Ночь. Девушка с бледной кожей в лунном свете. Мертвенные лучи очерчивают белёсым её силуэт. Она смотрит на лунную дорожку, переводит взгляд на глухую чащу. За её спиной меж столов деревьев пробиваются огоньки – это свет в окнах приземистых деревенских домов.

И в тот момент, когда она поднимает взгляд на луну, Софья за сотни километров от неё завершает сборы.

***

Шелест и хрупкий хруст под пальцами. Последними Софи собрала в тканевый мешок ароматные сухостои из коридора. До этого методично и отрешённо собирала вещи: верхнюю одежду, домашнюю, костюмы, брюки, юбки, обувь, за ними пришла пора украшений, наборов для хобби, книг. Софи-Мария отрешённо передвигалась по комнате.

Шорохи одежды, звуки шагов складывались в зацикленный, как на репите, хоровод звуков.

Егор курил на кухне, пуская нервные, резкие струи дыма в окно. Перед внутренним взглядом Софи вспыхивали идеи и не плыли мысли. Она ушла вглубь и там стежок за стежком выживала узор. Какой? Она сама ещё не знала – просто цепляла один крестик за другой, следуя внутреннему чувству гармонии.

В лучи внутреннего света робко заглянуло веснушчатое лицо.