Спящий Ангел

Потому что пальцы стучали по печатной машинке. Потому что её роль в этой игре уже была прописана.

Белокожая девушка с красными глазами сидела на берегу лесного озера. В её глазах отражались язычки пламени, хотя единственным источником света на сотни метров вокруг были небесные светила.

Глава 24: Единение

Я очутился в сумрачном лесу,

Утратив правый путь во тьме долины.

Каков он был, о, как произнесу,

Тот дикий лес, дремучий и грозящий,

Чей давний ужас в памяти несу!

Данте. Божественная комедия

Вдоль дороги тянулись маленькие фосфорные огоньки.

Они мерцали. Ева погрузилась в странное промежуточное состояние, переходя взглядом от одного огонька к другому. Шаг – новый огонёк. Ещё шаг – ещё огонёк. Дорога пошла в гору. И постепенно стала подниматься над деревьями. Внизу раскинулась тёмная пропасть крон.

- Посмотри, - шепнул Егор и кивнул вперёд.

Ева последовала за его взглядом – она различила свет меж деревьев вдалеке. Они с Егором не сбавляли темп. Ветви расступались. И потихоньку стали различимы окна многоэтажек.

Ева насчитала восьмиэтажные и пятиэтажные дома. Разноцветные занавески. Уютный приглушённый свет….

Неужели Егор и вправду отстроил город?

Егор появился три дня назад. На пороге её дома. Без приглашения.

До этого она на месяц выпала из его жизни. Из жизни «Авангарда». Оставив за собой только древесный хруст в сухом воздухе. Ева не знала, что от этого хруста иногда подрагивали Гришины уши. А Егор как будто слышал странное эхо и вспоминал о Еве. Ева просто перестала приходить на встречи, отвечать на звонки и сухо отписывать в сообщениях авангардцам о том, что времени на общение пока что нет.

С каждым новым днём библиотечного скита Ева чувствовала, как связь между ей и Егором нарастает, наполняется силой и притяжение становится невыносимым.

Егор мерещился ей в прохожих. Засыпая, она проваливалась в его заботливые объятия. Руки тянулись к телефону. А кожа превратилась в душащую плёнку на поверхности всего тела.

Всё чаще, подходя к зеркалу, Ева ловила себя на блаженной мысли избавления от этого бремени: хотелось просто вскрыть эту плёнку, стянуть с себя, как тугой чулок и вдохнуть полной грудью.

Ева нашила на внутренней стороне платья шершавую ткань, похожую на репей. И теперь при каждом движении ткань тёрла кожу, причиняя боль и одновременно даря освобождение. Только бы не сорваться, не прилететь в «Авангард», не позвонить Егору. Не написать ему.

Тайра тёрлась о ноги, вопросительно заглядывая в глаза хозяйки.