Чернокнижник:Становление

Он был одет в джинсы, пиджак с туфлями и с портфелем за плечами. И чем ближе он подходил к дому, тем Тимофей отчётливо чувствовал- страх, вот что испытывает парень.

"Ну, меня это не касается. Мне ещё сегодня делать домашку."

Тимофей направился дальше. Стоило парню открыть дверь, как из открытого пространства донёсся детский крик.

-Папа! Не надо! Ай! Ну пожалуйста! Я больше не буду убегать!

Голос принадлежал ребёнка. И судя по звуку, тому было всего около десяти лет.

***

В одном из кафе сидела эффектная блондинка, возрастом двадцати двух лет, одетая в синие брюки и пиджак, на ногах же у неё красовались туфли.

Голубые глаза, прятались за очками, добавляя её внешности изюминку.

-Как там Тимофей?- Она переспросила вопрос собеседника и сама задумалась.- Думаю, наверное хорошо. Мы не общались около года.

-Тогда почему ты думаешь, что с ним все будет хорошо?

-Я встретила его, когда ему было только двенадцать, и тогда это был мелкий, озлобленный на весь мир, и очень жестокий школьник.

И я приложила кучу усилий, чтобы его хоть немного исправить. Да, его характер даёт о себе знать, но он правда гораздо лучше чем раньше. Раньше его злило буквально всё.

-А теперь?

-Теперь? Начнём с того, что он в принципе научился гасить свои негативные эмоции, потому его практически ничего не злит. Но есть вещи, которые приводят и его в ярость. Например- издевательство над детьми.- На лице девушки отразилась тень.- У него и самого есть маленькая племяшка, а потому, когда он видит любые насильственные действия в сторону ребёнка, то ему сразу сносит башню.

И поверь мне- в такие моменты нет человека более жестокого чем он.

***

"Уроки могут подождать."

Тимофей не любил злиться. В такие моменты, он вспоминал старого себя, который оставлял за собой только кровь, страдания и чувство всепоглощающего гнева. Но сейчас, он не стал сдерживать свой гнев, как делал это обычно. Вместо этого, он сразу зашёл в незакрытую на замок дверь.

И если до входа, он ещё мог себя сдерживать, то сейчас даже эта нить контроля испортилась. Перед его глазами царила та картина, которую он ненавидел и презирал: Мужчина лет сорока, грязный, небритый, подвыпивший, с пивным животом, в майке тельняшке со штанами, избивал старшего сына, того парня, который только что вошёл. А рядом, сидел мальчик лет десяти, привязанный к батарее ремнем. На лице мелкого не было целого места. Один сплошной синяк.