Менталы

Она набрала в грудь побольше воздуха, и чтобы не передумать, быстро нажала на звонок. Через минуту ей открыла девушка, при виде которой сжавшееся сердце Айлин камнем рухнуло вниз и, кажется, укатилось куда-то под дом, куда художница пообещала себе никогда не возвращаться. Девушка, стоявшая в дверях, выглядела старше Айлин, в основном за счет строгого дорогого костюма и стриженных под каре волос, очень напоминающих волосы художницы, но выпрямленные и идеально уложенные.

Девушку звали Милена. Увидев на пороге Айлин, она никак не отреагировала, лишь выжидательно посмотрела на нежданную гостью.

– Там водитель ждет оплаты… не могла бы ты…

Это было ужасно. Я понимала, как это выглядело, но не могла терять времени, поэтому просто зашла в дом, оставив Милену в дверях. Я никогда не могла сказать по ее лицу, о чем она думает, но сейчас было нетрудно догадаться. Я не появлялась на пороге этого дома пять лет. Никому не напоминала о себе, даже не давала знать, что я вообще жива. И вот влетела без предупреждения, да еще и заставила заплатить за свое такси.

Можешь и сам представить, что она обо мне думала…

Но мне было не до того. Как можно быстрее я преодолела знакомый лестничный пролет, краем сознания заметив, как приятно ногам даже в обуви ступать по мягкому ковровому покрытию. Мои пальцы скользили по лакированным периллам так, словно они были моей единственной опорой в жизни. За пять лет, что меня не было здесь, дом совсем не изменился. Зато изменилась я.

Залетев на второй этаж и открыв дверь дальней комнаты, я перевела дыхание и внимательно осмотрелась.

Здесь было пусто. На прежнем месте стояли кровать, стол, шкаф… даже цветы. Но не было того, за чем я пришла.

– Где она?! – в панике закричала я и побежала вниз. – Где она? – повторила я уже чуть тише, но все так же отчаянно, когда сбежала по лестнице обратно на первый этаж и поравнялась с Миленой, которая только вернулась в дом и сейчас запирала дверь.

– Я много раз представляла этот момент, – с непроницаемым лицом ответила она, − как ты вернешься и станешь молить о прощении.

Но ты превзошла все мои ожидания, – наконец, она проявила эмоции. Это была ухмылка: одновременно неприязненная и победная.

– Моя картина, что я оставила, где она?

– То огромное безвкусное полотно? Я его продала.

Я отчаянно простонала и схватилась за голову. Я понимала, что нельзя так продолжать разговор, но не знала, как к нему подступиться и не потерять время, которого, возможно, уже не осталось.