Мессир Константин 1: Дом колдуна

Да что там - даже свежий человеческий труп можно раздобыть для какого-нибудь обряда и купить совершенно невозбранно. Синод, конечно, такое не одобряет, но сами ряды не шерстит - так что вопросы будут только к купившему. Хотя вряд ли кто-то додумается выносить труп в целлофановом пакетике.

В общем, это - шумный лабиринт из лавок, куда можно зайти в одном месте и, заблудившись, выйти в совершенно другом. Ряды как отдельный город внутри столицы - с петляющими, кривыми, узкими улочками, где можно с легкостью потеряться.

Они словно играют с тобой, путают тебя, проверяют, сюда ли ты пришел и есть ли тебе здесь место. Именно поэтому эти ряды и называют лукавыми - им опасно верить. Как впрочем, и их обитателям - тут надо держать ухо востро.

Обсчитают, обманут, разведут как дурачка - и никто даже не постесняется. Каждый второй выходит отсюда облапошенным. Если не знаешь, что ищешь, тебе тут же с охотой объяснят и впарят это по самой высокой цене.

Вот и Глеб повелся. Стоило войти в ряды, как его глаза разбежались от любопытства в разные стороны, а руки стали тянуться ко всему, что рядом - прямо как на стриптизе.

Пару раз я даже его подхватывал и утаскивал от очередной лавки, где только и рады оболванить платежеспособного “клиента”.

- А куда нам? - спросил друг, следуя все дальше за мной.

Вот уж точно не сюда.

Вначале шли просто торговые ряды, где болтались толпы в основном обычных людей, которым дальше идти боязно, а приобщиться хочется. Тут покупали фальшивые медальоны на удачу и прочие побрякушки, мази и порошки, чьи целебные свойства весьма сомнительны.

Чего-то реально стоящего в первых рядах не найти - здесь работали пафосными вывесками и громкими обещаниями, ориентируясь исключительно на простофиль. Нам же надо гораздо глубже.

Чем дальше, тем уже становились улочки, и тем гуще было нагромождение лавок, словно пытающихся сесть верхом друг на друга - так отчаянно тут воевали за место. Здесь все толкались, спешили, тащили тележки с товарами, прикрикивали друг на друга, не желая уступать дорогу.

Я отлично помнил это местечко. Отец брал меня сюда несколько раз в детстве. В памяти осталось, как все - без исключения - расступались, едва завидев его, как ему кланялись, как в каждой лавке называли мессиром и робко опускали головы.

- Молчат - значит уважают, - наставлял отец.

- А как же тогда с ними разговаривать? - не понимал я.

- С ними не надо разговаривать. Ты спрашиваешь - они отвечают.