Блюз одинокой горгоны

Он подарил ее шефу ровно пятьдесят дней назад – по случаю открытия конторы. На боку крупными желтыми буквами значилось: «For Boss For Tea», а ниже, мелко: «or sometimesbeer». 

 Кружку явно делали русские.

 – Ну правда, шеф, – сказал Гена, наливая кипяток. – С чего вас так понесло? Что-то дома случилось?

 – Лена уехала, – нехотя буркнул Максим. – Не знаю, на сколько. Может, уже сегодня вернется. А, может, и нет…

 – Сколько она уже раз к ней уезжала?

 – Достаточно, – скривился Самсонов.

– Клавдия Александровна ведь у нас божий одуванчик, всегда готовый помочь бедной, обиженной дочери.

 – А ей разве надо помогать?

 – Ну, она, видишь ли, считает, что я – тиран и настоящий монстр, который только и делает, что доставляет Леночке хлопот. А я что? Я Лену не обижал и никогда не обижу. Но ведь Клавдии Александровне совершенно наплевать, как оно на самом деле, понимаешь? Готов спорить: увидев дочку с чемоданом, она тут же присела ей на уши и давай ее… настраивать… А я после этих ее… «настроек» только что серенады под окнами не пою, чтобы Ленку домой вернуть.

В общем, как я понял, бабке просто скучно – своего мужа она со свету сжила, теперь вот и за дочкиного взялась… за меня, то есть.

 – М-да. По всей видимости, отношения у вас с тещей… натянутые.

 – Ты даже не представляешь, насколько, – мрачно сказал Самсонов. – Глядишь, скоро будем с ней стреляться за Ленку. Типа, кто победил, тому она и достанется. И в этой шутке, знаешь ли, всего лишь доля шутки.

 Хмыкнув, Баревин протянул шефу кофе. Максим поморщился: кружка была слишком горячая, обжигала пальцы. Нагнувшись, он поставил ее на край стола, после чего прошел к двери в туалет и дернул за ручку. Ручка осталась в ладони, а дверь – на прежнем месте. 

 – Вот те раз, – сказал Самсонов. – Это еще что такое? Разваливаемся потихоньку?

 – Шуруп выпал, – подойдя к шефу, ответил Баревин. – Точнее, оба. Но это мелочь. Сейчас закручу.

 – Давай сюда отвертку.

Сам справлюсь.

 Приделав ручку, Самсонов наконец открыл дверь и вошел в санузел. Там он сполоснул руки, умылся холодной водой и почувствовал, что утро и вправду не такое скверное, как показалось вначале. По крайне мере, голова уже почти не болела, а внутренние органы потихоньку приходили в норму. Подмигнув своему отражению в зеркале, Самсонов повернулся… и увидел бомжа. 

 Бомж стоял посреди прихожей, озираясь по сторонам.