Ворона

Она взяла миску и вышла с ней наружу. Вернулась через минут пять уже с пустой, кинула ее на стол.

– Ну, иди тогда.

Ее выпроваживают, Лена даже не сомневалась в этом. Голос старухи был все таким же, ровным, равнодушным, но Лена схватила рюкзак, торопливо запихала телефон в карман штанов и выскочила на улицу. Старуха вышла за ней.

– Вон туда иди, – махнула рукой, указывая на дорогу за забором, – В лес от не заходи, не надо туда. И в деревню не сворачивай. Прямо по дороге, вот и выйдешь к вокзалу.

Лена кивнула, заторопилась, – Спасибо вам большое.

Я…

– Иди-иди, – прервала ее старуха, – Не возвертайся только.

– Что?

– Иди, говорю.

Лена сглотнула и почти выбежала за забор. Дорога и правда была, обычная такая деревенская дорога. Узкая, полузаросшая травой. Тут, наверное, и машины-то проезжают от силы раз в год, больше пешком ходят.

В деревню не заходила, как старуха и велела. Вообще-то и не хотелось. Дома все как один, серые, молчаливые. В огородах трава выше Лениного роста. Еще неизвестно, кто в этой траве сидеть может…

Внезапно, у непонятно какого по счету дома, вспомнила, что Машкин-то телефон остался в избе.

Остановилась. Повернулась, пытаясь разглядеть, далеко ли идти обратно. И даже сделала пару шагов… Ужасно не хотелось идти назад. Может, сказать Машке, что потерялся? Или вообще не говорить, что находила… Никто ж не знает, что она его нашла. Машка его ж выронила…

Лена сделала еще пару шагов по направлению к избе. Снова остановилась. Нет, все-таки лучше сказать, что потерялся.

К черту! Решившись, она резко развернулась и зашагала к вокзалу. Плевать на телефон. Все равно он сдох, скорее всего, как и Ленин. И смысл его тащить. Лене и так тяжело. Один рюкзак сколько весит.

Рюкзак и правда давил на плечи, как кирпичами набитый. И ноги ныли. Подташнивало. Это от того, что почти два дня не ела ничего. Когда она там завтракала? Утром, перед поездкой. Кофе с бутербродом.

При мысли от кофе стало плохо. Даже голова закружилась. Ну и ладно, не будет она про кофе думать.

Подумает про… Ни про что не думалось. Голова кружилась все больше. В груди жгло и царапало с каждым вдохом.

Простыла. Вот точно, простыла! Меньше надо было под дождем гулять.

Зато не надо будет в универ. Попросить больничный подольше и дома сидеть. Не видеть никого. Ни Олега, ни Машку, ни… Никого! И вообще бы никогда их не видеть.

Стало жарко и Лена остановилась. Старуха вроде сказала, что недалеко идти. И дорога пошире стала. Значит больше людей по ней ходит.