Сказание о двух мирах. Книга вторая

Четыре года Фер каждый день смотрел в это окно, и каждый день мечтал, что когда-нибудь уедет отсюда, и вот этот день все ближе и ближе, а в душе вдруг начинает появляться какое-то непонятное чувство ностальгии.

«Бандитская дыра, а не город! Помойка, где к тебе относятся подозрительно, только за то, что ты гоблин. А еще говорят, что Мир Прогресса – это мир равных возможностей. Ага, этих любителей говорить красивые слова сюда бы на недельку. – Он отпил кофе из чашки. – И все равно, здесь лучше, чем на ферме».

В памяти Фера начали всплывать годы, проведенные на семейном предприятии.

«Пищевой концерн дядюшки Викла. Ваше здоровое питание – наша забота!» – Такая табличка встречала всех, кто рискнул заехать в это захолустное место, спрятанное у самого подножья Железных Гор. В детстве Феру казалось, что за этой вывеской заканчивается граница материального мира и начинается небытие, готовое поглотить любого, кто продвинется вглубь хотя бы на пару километров. Естественно, с возрастом мнение поменялось на диаметрально противоположное.

В годы юности он уже думал, что как раз здесь, в этом забытом поселке, и находится точка небытия, а где-то там, далеко за табличкой, начинается жизнь.

Концерн представлял собой типичное гоблинское поселение, где каждый житель приходился друг-другу родственником. В отличии от представителей высоких рас, гоблины не брезговали инцестом, и, например, браки между кровной родней были вполне обыденным явлением. Именно поэтому, жизнь в поселке протекала по стандартному сценарию, с утра до вечера шесть дней подряд все трудились на производстве, а затем уходили на два выходных, где предавались пьянству и плотским утехам.

Один такой выходной запомнился Феру на всю жизнь. Его старшая сестра как бы невзначай попросила помочь ей перетащить кое-какие вещи. Ничего не подозревающий Фер согласился, и, как только он вошел в комнату, дверь захлопнулась, и из-за угла вышла ее подруга. Вместе они скрутили бедного гоблина и весь вечер проделывали с ним такие развратные вещи, о которых как-то не очень принято говорить вслух.

На следующий день об этой «шутке» шаловливых барышень знал уже весь поселок, но какого-то осуждения или сочувствия жертве, естественно, не последовало. Все скорее, наоборот, хлопали изнасилованного гоблина по плечу и говорили, что не прочь бы оказаться на его месте. А вот сам Фер был подавлен, все-таки не так он представлял свой первый раз, да и, к тому, же всеобщее внимание сородичей ему претило.