Малышка и Карлссон

Если это и был английский, то Катя учила какой‑то другой его вариант. Отдельные слова и даже обороты были ей знакомы, но как только среди строчек начинал брезжить смысл, глаз спотыкался о какое‑нибудь непроизносимое буквосочетание, и всё безнадежно разваливалось. Англо‑русский словарь на пятьдесят тысяч слов тоже оказался бессильным. Катя беспомощно смотрела на текст и чувствовала, как ее мечты о легком и крупном заработке превращаются в дым.

Карлссон, появившийся, как всегда, бесшумно и внезапно, застал Катю в глубокой депрессии, уныло бормочущей: «Ай вейрд, ай вейрд, хадхартед лорд, зай фа шелл сун би син…»

– Привет, – сказала она, одарив гостя сумрачным взглядом.

– Чаю хочешь?

– Нет.

– Ну как хочешь.

Карлссон опустился на стул и замер, прикрыв глаза. Катя уже знала, что ее гость может просидеть так несколько часов.

«Странный он всё‑таки», – подумала Катя.

«Ай вейрд, ай вейрд… У, проклятый…» – Она с ненавистью поглядела на отксеренный текст.

«Пробник», – сказала тетка. Ничего себе пробник! У, стерва толстая!

«Ай вейрд, ай вейрд…»

На что она надеялась, тупо повторяя непонятный текст.

Может, на озарение…

– Ты неправильно говоришь, – внезапно подал голос Карлссон.

– Да? – раздраженно бросила Катя. – Может, ты знаешь, как надо?

– Конечно знаю, – спокойно произнес Карлссон.

– Может, ты даже знаешь, что это за язык? – еще более язвительно спросила Катя.

– А ты не знаешь? – Карлссон, кажется, удивился. – Зачем тогда читаешь?

– Читаю, потому что мне надо это перевести! – буркнула Катя. – А знаю я только то, что мне вместо английского текста подсунули черт знает что!

– Черт, пожалуй, знает, – очень серьезно сказал Карлссон.

– А ты неправа. Это английский. Только не тот, на котором говорят теперь, а тот, на котором говорили скотты, то есть шотландцы. Правда, давно.

Катя посмотрела на Карлссона. Внешность ее гостя ассоциировалась с боями без правил и бандитскими разборками, но уж никак не с глубокими лингвистическими познаниями.

«Прочитал небось какую‑нибудь статейку в желтой прессе – и щеголяет эрудицией, – сердито подумала Катя.

– А мне теперь этот шотландский английский переводить!»

– Может, ты даже знаешь, что это значит? – проворчала она.

– Дай‑ка… – Карлссон ловко выдернул из Катиных пальцев листок, проворчал: – И буквы все неправильные…

– Ай вирд, ай вирд, хард‑хэртид лэрд… [[1]] Ага… Предрекаю тебе, жестокосердный лорд… Ну примерно так… Скоро узрим мы твое падение… Гордой была лилия утра, но стужа закрыла ее глаза… Ага, это баллада.