E6-D7

Белый район встретил меня так же, как встречал каждый раз все эти долгие годы – чуть влажным запахом мха, карабкающегося по белым стенам богато украшенных домов (кажется, кое-где я даже увидел настоящие висячие сады), широкими улицами, светящимися белым камнем брусчатки в лунном свете, и тишиной. Не той напряженной, пугливой тишиной, что в ремесленном квартале порождалась преступностью и странными тварями, вылезающими по ночам из катакомб. Нет, это была спокойная тишина, уверяющая, что на этих улицах никому и ничего не грозит.

Даже такой ночью, как эта.

- Впрочем, во-о-он за тем углом найдется пара джентельменов, которые могли бы оспорить безопасность этих улиц, - беззлобно проворчал я, оправляя на ходу камзол и плащ. Нужно быть в форме, чтобы не прослыть размазней.

Неспешно вышагивая среди колоннад, я размышлял, как же в нашем деле чертовски сильны суеверия, касающиеся стереотипных действий, которые среди обывателей известны как «деды-так-делали-и-мы-будем!».

В первый раз, прибывая с посланием, я мчал напрямую к дворцу, задыхаясь ввалился в зал… Сейчас и вспомнить смешно.

Впрочем, второй и дальнейшие разы, я на всю катушку использовал каждую минуту командировки, и выучил пару троп Белого квартала, по которым вечерами толпами бродили люди.

Привычной дорогой я направился в трактир на Монетной площади.

Несмотря на глубокую ночь, публики хватало — но этому я и не удивился. В таком большом городе всегда найдутся те, у кого будет пара причин не спать ночами.

Грустный, усталый мэтр в кожаном жилете скрипел своей шарманкой, рассказывая длинную и неправдоподобно счастливую историю голосом висельника, идущего к петле.

Рядом с ним плясал плешивый пес.

Я перехватил рябую разносчицу, спешащую на кухню и попросил пива и мяса. Их аромат я учуял еще с улицы. Она кивнула в ответ, не размениваясь на слова, и умчалась в кухню.

Усевшись, я быстро выискал в зале дежурного стражника – это как всегда оказался тот носатый жирдяй, имя которого я так и не удосужился спросить – и, поймав его взгляд, махнул рукой.

Стражник вскочил и покинул зал так скоро, будто за ним черти гнались. Впрочем, если бы не капюшон, тут нашлось бы множество желающих назвать меня тем самым «черным чертом», в этом я мог не сомневаться.

Наряд появился, когда я прикончил вторую кружку, обглодал последнее ребрышко, и уже всерьез подумывал затеять шуточную потасовку для привлечения взглядов стражей порядка. Они появились у меня за спиной, видимо, войдя через черный ход.