Призраки пандемии

Вот и получилась такая тусовка для своих, все друг друга знают, леваков и не бывало почти. Те кто не приживался — сами отсеивались. Так и жили, дружно, хорошо. А потом пандемия эта началась. Я бар не закрывал, заразиться не боялся, решил, что уж если суждено — так и хрен с ним, семьи у меня нет, кроме бара ничего, по сути, и не было. Я не заразился, пережил весь этот хаос. Ну, когда немножко стало устаканиваться, завсегдатаи стали возвращаться. Только уже невозможно было так жить, как будто не было ничего. У кого семья полегла вся, у кого и не было ее — так друзья.

Вот и собралась нас компания, тех кому терять больше нечего и жить прошлой жизнью невмоготу и ушли мы. Мы тут ребята рукастые, деревеньку отстроили, быт наладили. Решили, что с миром нас больше ничего не связывает, но и его с нами. Местных, которые в округе есть, припугнули — они к нам не суются, думают мы сектанты. Приторговывают, бывает, но не лезут. Надо было, конечно, дальше уходить, но уж как получилось... Да и неплохо, можно хоть вещей нужных с большой земли добыть. ..

В этот момент вернулся Семен:

— Собрал, Виталич, пойдемте.

Все встали, Виталич вышел первым, за ним поплелись беглецы, процессию снова замыкал Семен. Они снова пришли на площадь, где уже собрались обитатели деревни. Беглецов опять поставили в центр, а Виталич начал речь. Он пересказал все то, что до этого ему поведал Илья. Абсолютно все, без утайки. Видимо, порядки у них действительно были достаточно демократические. Илье вспомнилось из школьного курса истории словосочетание «военная демократия», это показалось ему смешным и он еле сдержал глупую улыбку.

— Семен считает, что мы должны впрягаться. Я думаю, что это конец нашей общины в том виде в котором мы ее знаем. Но в любом случае, маски-шоу к нам нагрянут. Их методы мы знаем. Что делать — я не знаю. Знаю только то, что ложиться под них я не буду! Я помню, что такие как они вытворяли в пандемию. Можно новые унижения пережить, вот только не хочется. Решайте, братья.

Семен, давай корзину.

Семен принес плетеную корзину и поставил ее в центре. К ней стали подходить члены общины и опускать туда сжатые кулаки, оставляя там что-то. Когда все по разу подошли к корзине, Виталич вытряхнул ее содержимое на землю. Там оказались небольшие камешки черного и белого цветов. Белых было значительно больше.

— Что же, вы решили, братья... — устало сказал Виталич.

Развернулся и ушел с площади. Остальные остались стоять, глядя на беглецов.