Тёмный

— Артём! — окликнул его Кирюша. — Ты вернешься?

Тёмный обернулся и с невесёлой улыбкой пожал плечами.

На столе Васильича не предвещающим ничего хорошего знаком лежало его досье. С фотографии на внутреннем развороте папки смотрел ещё тридцатилетний, коротко стриженный после больницы Артём Амиров с таким же полным ненависти взглядом, как и у оборотней, что разорвали его семью. Вся разница с нынешним заключалась в том, что тот Артём потерял абсолютно все, но несмотря ни на что был ещё живым.

А тот, который сейчас стоял в ожидании приговора, сделал неплохую карьеру в своей гражданской профессии, стал местной легендой среди охотников, отрастил чувство собственного превосходства и превратился в циничного мертвеца.

— Ну что, Миш, как погода? — с ухмылкой поинтересовался Тёмный.

Шеф поднял на него все такой же тяжелый взгляд.

— Да ты и сам наверняка знаешь.

— Знаю, — согласился Артём. — Но уж очень хочется от тебя услышать.

— Сдай оружие, экипировку и документы.

— Даже так, — протянул Тёмный. — Не в академ, а сразу на отчисление.

Он улыбнулся уголком рта, развернулся и неспешно сделал несколько шагов к двери. Потом остановился. Медленно обернулся к шефу. На лице не осталось и тени напускной беспечности.

— Ты всерьез думал, что я проглочу и уйду?

— Не думал. Но выбора-то у тебя нет, — Васильич поднялся из-за стола и пристально посмотрел на охотника — словно собирался своими руками вышвырнуть его из штаба, если тот начнет упираться.

— Зато он был у тебя, — Артём в несколько шагов оказался рядом со столом шефа. — Брать информатором эту пьяную паскуду, про которую я тебе много раз говорил, что она всех поимеет, или подумать башкой. Ну как, понравилось? Ты думаешь, я этих пацанов пристрелил? Нихрена подобного! Это ты объебался, когда взял ее, и когда положил хер после того, как узнал, что она притащила щенков. Ты и ее куратор.

— А если бы они были не обращенными, то что? Допустимые потери? — невозмутимо спросил Васильич.

— Просто нечисть.

— Ты одного не понимаешь, проблема-то не в том, кем они были, а в тебе. Ты их поубивал, не разобравшись. Да и этого слабоумного парнишку наверняка бы пристрелил, если бы мог. Даже удивительно, что ты ему шею не свернул, пока я с Горским разговаривал. Неужто под шкурой мудака снова сентиментальность проснулась…

— Даже не смей, — разделяя слова увесистыми паузами, сквозь зубы процедил Артём.