Штормовой Замок

Ирония судьбы: при таком-то количестве врагов. А он врагом не был – ни в первый год, ни в клочья второго. Ровно до той минуты, как попытался меня задержать.

Затем было проще. В тот же день - три стража Академии и пять бандитов с городского дна. Разленившиеся на халявной службе охранники просто не ждали реального сопротивления. Оно ведь только усугубляет вину. Но мне некуда было усугублять и уже нечего терять.

А донное отребье – ждало, но отнюдь не такого. Эти сдохли точно, а я разжилась их оружием, деньгами и краденым перстнем с опалом.

До сих пор не знаю, у кого сперли, но потом Наставник помог его сбыть. Когда меня нашел. Спустя неделю.

Всё это время я металась волчицей в шакальем логове. То находила укрытие и пряталась, а то опять сшибалась с очередным желающим избить-убить-изнасиловать-ограбить. Счет трупов зашел в ту неделю за три десятка. Зато я всё еще была жива, здорова и даже при каких-то деньгах. Мои поильцы-кормильцы об этом регулярно заботились. Как и о том, чтобы я оставалась в отличной боевой форме.

От прежней жизни такой денежной удачи мне не досталось. Наставник вырвался, в чём был, прихватив лишь, что было под рукой – меч, кинжал, стилеты, плащ. А я вообще оставила в Академии всё, что не осталось в Штормовом Замке. Только папины агатовый амулет, браслет и серьги, Майина дешевая бирюзовая побрякушка и клинок. Даже теплого плаща не было. Я же не надела его на беседу с ректором. Потому что не ждала беды.

Я собиралась учиться. Академия Искусств, Литературы и Исторической Хроники – не совсем то, что хотел для меня отец.

Но в Военную Академию девушек не берут. А мама дико обрадовалась, что я получу хотя бы более-менее «женскую» профессию. Папа смирился, когда вспомнил, что даже этот Факультет еще тридцать лет назад был чисто мужским. И боевке там учат будущих возвышенных художников и стихоплетов – мама не горюй. Меньше только музыкантов – им нужно особенно беречь пальцы, но к музыке у меня особых талантов нет. Флейту и свирель я просто терпела, как обязательные предметы. С нетерпением ждала специализацию в середине второго курса.

И думала, одобрит ли папа, что я решила отказаться от Живописи в пользу Исторической Хроники. Наверное, да. Мама бы не обрадовалась точно, но ей я рассказывать не собиралась.

Я считала себя дочерью Клана и одной из лучших студенток Академии. Гордостью курса, как мне не раз твердили.

А была уже просто дорогой вещью. Чужой. За которой пришли, чтобы забрать.

Не знаю, сколько дядя за меня получил.