Последние стрелы

– Ты вообще в курсе который час?!

– Прости… я знаю, что поздно, но… дело не требует отлагательств.

– Слушаю, – выдавил он учтиво.

Коротко пересказав случившееся, я долго не решался выдать самое главное. Славка подтолкнул меня недружелюбным: «Ну?!»

– Свяжи меня с ней.

Высказав эти слова, я тут же прикусил язык. Какая нелёгкая меня вообще дёрнула открыться Зеленскому? Он мне не друг и даже не близкий товарищ. У меня вообще никогда не было друзей, кроме почившего Витыча. И просить Зеленского о таком… Хорошо, если после звонка он не заложит меня Россу.

Тем временем, в трубке раздавался припев «Don’t bring me down», повторяя мою немую мольбу.

– Ты в своём уме вообще?!

– В своём.

– Я заметил! Нет, нет и еще раз нет! – он, видимо, ходил взад-вперёд. – Не-е-е, ты явно сбрендил.

– Почему?

– Ты хоть представляешь себе, насколько это опасно? Скомпрометируешь весь город. Проверками захлебнёмся по самые воротники!

– Значит, концерт на весь город объявлять – нормально, а потратить две стрелы на товарища – опасно? – вспылил я.

Несколько секунд в трубке была тишина. Даже песня стихла, обрывая мне крылья.

– Ты не хуже меня знаешь, что для этого нужны другие стрелы, – ответил он.

– У тебя есть? Должны быть…

– Даже если так – стрелы для пантеона на строжайшем учёте. А если проверят? Концерт хотя бы можно провести, как культурно-массовое мероприятие, санкционированное городскими властями. Как я объясню потерю двух красных стрел?

Если бы утром ко мне обратились с подобной просьбой, я бы ответил так же.

Но сейчас всё поменялось: правила уже не казались мне такими нерушимыми.

Попрощался я с Зеленским коротко, только чтобы соблюсти приличия. Грудь изнутри жгло раскалённым железом. Я снял рубашку, откинул в сторону. Сложенные на спине крылья медленно расправились. Перья серые, будто вымазанные в дорожной пыли, сухожилия слабые. Сколько лет я уже не летал? Взмахнув раз, я постарался оторваться от земли, но лишь смахнул чайник с залавка. Сделал еще одну попытку – оторвался от линолеума.

Со следующим взмахом взмыл под потолок и задел плечом горячий плафон.

«Открыть окно – и… упорхнуть!» – подумалось мне. «Найти ту девушку, предложить сбежать. Уехать в глушь лесную или на остров в необъятном Тихом океане».

Но если меня найдут… Будет Крылатый суд. От него не спасут ни заслуги, ни регалии. А что останется ей? Лишь боль. Она уже никогда не доверится другому. Я не мог допустить это. Я должен был прогнать её образ, приглушить душевную болью физической.