Кошачья звёздчатая

О, зато понимаешь в гитарах! – восхитилась Бирта, указывая на стену. – Твоя красотка?

- Моя. Вроде как, - признал Ове и нахмурился.

«Ибаньез Престиж» ему подарили ребята из лётной школы. Он влюбился в неё с первого взгляда, но взаимности у них так и не случилось. Она была красивой и колючей, как кошачья акула. Хищные изгибы деки с двумя острыми плавниками, россыпь коричневых пятен по песочному фону, тонкий изящный хвост грифа – желанный трофей для дайвера. Гитара прекрасно смотрелась на стене, но из рук так и норовила вывернуться, а ещё ему категорически не давалось баррэ.

Поэтому каждый раз, когда Ове бросал на неё взгляд, ему делалось стыдно и он отворачивался. Если сейчас эта потрясающая девушка попросит его сыграть, он вконец опозорится, и тогда она больше не придёт.

- Можно погладить? – вдруг спросила Бирта.

- Что? Ах, да, конечно. Сколько угодно!

Ове снял гитару со стены и передал гостье. Достал из шкафа усилок и кабель, к которым не прикасался уже два месяца, и с третьей попытки подключил инструмент, стараясь унять дрожь в руках.

За штурвалом такого не случалось ни разу, даже в грозу.

Бирта бережно надела гитару через плечо. Подтянула ремень под себя, защипнула по очереди струны. Прищурилась, покрутила один из колков, потом другой, зажимая струны где-то в середине грифа и пробуя их попарно. Поймала резонанс и осталась довольна.

- Вот теперь строит.

Она заиграла что-то щемящее и нежное, на все лады повторяя одну и ту же музыкальную фразу. Тягучую, сладкую, как медленный поцелуй, который никто не хочет разорвать первым.

Ове слушал, затаив дыхание. Соло забиралось всё выше и выше, и в приступе острой синестезии он увидел, как последние ноты, особенно пронзительные, алой лентой прошили потолок, крышу, все слои атмосферы и устремились в открытый космос.

- Что это было? - спросил почему-то шёпотом.

- Мэевский "Последний Горизонт", - ответила Бирта с благодарной улыбкой. - Эту вещь даже королевская рать почти не знает.

Надо чаще заниматься, всё-таки лажанула на вибрато.

- Я не заметил, - честно признался Ове. - Страшно красиво.

- Спасибо, - Бирта шутливо поклонилась и потянула гитарный ремень с плеч, но Ове жестом остановил её.

- А можно ещё?

Следующие полтора часа он любовался тем, как Бирта треплет строптивую акулу за хвост, щекочет и наглаживает пятнистое брюхо, а та льнёт к её рукам и довольно мурлычет. В звонком голосе девушки прорезалась металлическая хрипотца.