Чёрная книга

Осталось только надеть сеточку, наш бонус, на мошонку и можно отправлять обратно.

Рамка вернулась в исходное, вертикальное, положение. Доктор собрал свои инструменты и вышел из комнаты. Тут же появились помощники и всунули в руки Гриши его коробку. Все зажимы, сковывавшие руки и ноги пленника, одновременно открылись, погас свет, и он повис в темноте. И через мгновение впереди забрезжил светлый прямоугольный проём. Опять сильные руки подхватили его, и повели к этому проёму, который по мере приближения оказался проходом в его сарай – в нем виднелся их инвентарь, развешанный на стенке.

Уже около самого проёма его развернули ногами вперед и протолкнули внутрь сарая…

Гриша продолжал сидеть на полу сарая, когда дверь в него резко открылась, и внутрь ворвалось несколько полицейских. Григорий ещё успел оглянуться, перед тем как его вывели из сарая, на нишу. Но увидел только старую стенку…

Прошло несколько месяцев, пока Григорий наконец пришёл в себя и привык к своему укороченному члену. Следователи, конечно, не поверили рассказу подследственного и сошлись во мнении, что это был акт членовредительства перед страхом будущего ареста.

И готовили дело для передачи в суд.

Цокот каблучков, проходившей мимо сотрудницы СИЗО, Гриша слышал и раньше, но не обращал на них никакого внимания, слишком свежи были воспоминания о его укороченном члене. А сегодня он, вдруг, вслушался в их стук, и ему так захотелось вернуться в прежнюю жизнь, где были его захватывающие дни. Дни приключений и удовольствий.

Он повернул голову к двери и представил её без одежды. В следующую секунду соседи по камере увидели, как Гриша упал на пол и стал по нему кататься, держась за промежность, с диким криком: «Мошонка-а-а…».

Кто я?

Преподаватель педагогического института, кандидат педагогических наук, Вадим Сергеев стоял и, от негодования, потерял дар речи. Вчера он потратил два часа на то, чтобы расчистить от веток и мусора участок на обочине, и выровнять его, чтобы ставить туда свою машину.

А сегодня приехав с работы, он увидел, что это место занято уже другой машиной. Владельца этой машины он знал уже давно – нахал и скандалист. От его зычного голоса дрожали стёкла в доме, когда он ругался с кем-нибудь. В запале мог и стукнуть противника, тем более силы ему было не занимать. И поэтому связываться, с этим хамом, мало кто хотел.

У Сергеева, от нарастающего в нем гнева, сами сжались кулаки. Вадим подошел к чужой машине и со всей силы ударил по шине.