Малышка и Карлссон 2. "Пища, молчать!"

– Хищника купить… Ну ты и скажешь!

– Нет, ну где‑то же их берут, выращивают…

– Берут,– согласилась троллиха.– И выращивают. Со своим братец, считай, всю жизнь вместе.– Она снова захихикала.– Глупый ты, человечек. Они ж братья молочные.

– Да ты что?!

– А ты думал!

В дверь опять постучали.

– Сейчас,– крикнул Гоша.– Эй, кто там, пива мне принесите упаковку. И пожрать что‑нибудь закажите. Пиццу там или что? Пиццу будешь? – спросил он.

– Не откажусь,– скромно потупилась троллиха.– И от пива тоже.

– Две упаковки,– гаркнул Гоша.

– Я помню, как твой братан пиво дул,– сказал он.– Ты небось тоже…

– Тоже,– подтвердила троллиха, и щеки ее слегка порозовели.

– Ну, я так и думал. Меня, кстати, Георгий зовут. А тебя?

Глава двенадцатаяДима в Стокгольме

Идет по лесу эльф. Вдруг слышит: кто‑то стонет:

– Ой плохо мне, ой как тяжко!

Эльф оживился, заинтересовался, подошел поближе, видит – сидит на пеньке тролль, за голову держится.

– Ох плохо мне, ох тяжко!

Эльф подобрал камень побольше, подкрался…

Тролль стонет:

– Ох тяжко! Ох… (Эльф ему по макушке – хрясь!) …плохо! И с каждым днем все хуже и хуже…

Дима сел на постели и огляделся.

Он был один в большой светлой комнате с дорогой мебелью, картинами на стенах и телевизором с диагональю в метр. Но чувствовал он себя препаршиво.

«Где это я? – подумал Дима.– Ах да, это отель».

И порадовался – хоть что‑то отложилось в памяти от вчерашнего. Нет, на самом деле запомнилось многое, честно говоря, почти всё. Кроме самого главного.

Дима смутно помнил, как вчера они с Кариной прибыли в Стокгольм.

Потом ехали на машине (Карина арендовала машину), потом оформлялись в отеле и ходили ужинать в ресторан под открытым небом, напротив какого‑то памятника. Потом долго гуляли по Стокгольму. Вечером снова ужинали, уже здесь, в отеле… А вот ночью… Что было ночью, Дима опять не помнил. Ничего не помнил! Несмотря на то что накануне нарочно пил только сок и колу.

На полу лежала карта Стокгольма. Дима поднял ее, разглядывал некоторое время. Надписи на карте были на шведском.

Ничего не понятно. Острова какие‑то, мосты… Как в Питере. Нет, ну это засада какая‑то… Совсем ничего в памяти не осталось!

Дима сжал виски ладонями и попытался вспомнить хоть что‑нибудь.

Но, как и в прошлый раз, в голове не возникло ни единого осмысленного образа. Зато по коже побежали мурашки, сердце забилось чаще, на лице выступил пот.

Дима бросил карту, встал с постели, подошел к окну и прижался к холодному стеклу лбом, чтобы успокоиться.