Малышка и Карлссон 2. "Пища, молчать!"

Коля припарковался рядом (загородили половину трассы), вышел из машины.

Из «мерса» выбрался стриженый рослый парень в черной майке и просторных белых штанах. Видимо, тот самый Федот. Коля и бандит обнялись, звучно похлопали друг друга по спинам, расселись по машинам и покатили дальше. «Мерс» пристроился в хвост хозяину «Шаманамы».

Коля гнал под сто тридцать и вдобавок развлекал попутчиков историей о том, как они с друзьями весной ездили в Скандинавию: корешиться с тамошними байкерами, хотя сам Коля был не очень ревностный фанат мотоцикла.

Для него и его дружбанов байк – это не фетиш, а форма экстрима. И лялькам импортным нравится. А в Швеции такие сочные ляльки!.. Таких пропорций!

И подмигнул Малышке. Дразнился.

Карлссон время от времени прерывал Колин треп лаконичными:

– Налево… направо…

Домчались быстро. Свернули на грунтовку. Попетляли еще минут двадцать.

– Стой,– скомандовал Карлссон.– Здесь.

Вышли из машин.

У бандита Федота обнаружился спутник: подвижный блондинчик с маленькими усиками, на взгляд Кати, довольно симпатичный, только какой‑то суетливый.

Он выскочил из джипа первым.

– Додик! – воскликнул он жизнерадостно, протягивая руку оказавшемуся ближе всех Шурину.

Тот посмотрел на руку блондинчика, потом на сережку в его ухе… И руку демонстративно проигнорировал.

Блондинчик покраснел.

– Я не…– начал он.

Но его заглушил рык Коли Голого:

– Во, Федот, знакомься: братан мой, Шурин!

– Так Шурин или братан? – уточнил Федот.

– По жизни – братан, а по погонялу – Шурин,– пояснил Коля.

– А это Федот, корефан мой армейский и большой человек.

– Да уж не больше тебя,– усмехнулся Федот.– Здорово, Шурин! Ты, что ли, тачило продаешь?

– Не‑а, вот они,– Шурин мотнул головой в сторону Кати и Карлссона.

Глаза у бандита Федота – тусклые и равнодушные. Кате он как‑то сразу не понравился. Вернее, не сам Федот. Сам‑то он – красивый мужик, накачанный… Что‑то в нем было такое… Как яблоко, в котором из‑под глянцевой яркой шкурки просвечивает гниль.

Тем не менее бандит Федот отнесся и к Кате, и к Карлссону уважительно.

И никаких шуточек в Катин адрес. А назвался почему‑то Иваном.

– Далеко тачило твое? – спросил он у Карлссона.

– Ее,– Карлссон опять кивнул на Катю.– Близко. Пошли.

«Порше» был крайне искусно – не увидишь, пока не подойдешь вплотную,– упрятан среди молоденьких осин.

Карлссон, Шурин и Коля в шесть рук проворно освободили его от веток и выволокли на полянку.

Федот обошел «порше», оглядел внимательно.