Слом

Так уж устроено наше Мироздание, что все его части находятся в неразрывной связи и влияют друг на друга, поэтому игнорировать такое ужасное потрясение, как война, никак нельзя.

Война началась, и поначалу сотрудники Небесной Канцелярии просто пребывали в шоке. Никто вообще не знал, что делать, и делать ли что-то. Над территорией конфликта установилась предельно нейтральная погода, по средним значениям на это время года. Светило солнце и было достаточно холодно. Совершенно растерявшиеся могучие Ветра не понимали, дуть ли им, Тётушка Тучка не запускала облаков, Температурщики выставили настройки «по умолчанию».

На Прогноз внимания не обращали. Просто не могли. Главная Планировщица даже и не настаивала. Оцепенела, как и остальные. У всех всё валилось из рук – какая уж тут работа…

А что же Лучик? Лучик совсем не запомнила день, когда началась война. Как не запомнила и многие последующие. Осталось только одно нескончаемое ощущение необратимой беды.Все работники Канцелярии постоянно бегали на первый этаж, смотреть на землю в масштабирующие окна, и Лучик со Звездочётом тоже.

Окна располагались в полу, и можно было навести оптику таким образом, чтобы окинуть взором очень широкую панораму, как на снимке со спутника, либо приблизить достаточно сильно, так, что дома в городах и даже людей под определённым углом удавалось разглядеть. Народу небесному необходимо было знать, что происходит там, внизу. Они видели страшные, по-настоящему страшные вещи, но не могли оторваться. Смотрели и смотрели.

На общей панораме то тут, то там в реальном времени и в полнейшей тишине виднелись дымные разрывы снарядов. Кто-то изучал действия солдат, перемещения боевой техники, но Лучик со Звездочётом не отводили глаз от мирных жителей. Мыслей нет, даже слёз нет, оцепенение не проходит, но они смотрят во все глаза: вот маленькие фигурки во дворе дома поднимают головы к небу, вот бегут куда-то прятаться, и только скрываются – взрыв! Долго-долго рассеивается чёрно-серое облако. Проявляются раскуроченные развалины, и всё, больше никакого движения.

Выходите! Ну пожалуйста! Пожалуйста… А встревоженная немая очередь к окну нависает, вынуждая уступить место.

Сколько дней прошло так? В механически и рассеянно выполняемых делах, в постоянных походах к окнам, в попытках включить, наконец, голову и что-то понять. Друзья и родные отчаянно жались друг к дружке, одиночество сейчас переносилось тяжелее всего. И вот, постепенно начали возвращаться разговоры.