Слом

– Тогда всех моих забот-то было, что я там что-то не реализуюсь… в столовой, видите ли, работать скучно… И как я только могла переживать из-за этого? Из-за таких незначительных вещей!

Мастер Фотон с грустью посмотрел на неё.

– Не надо. Не обесценивай. Никогда не надо обесценивать нормальную жизнь. Конечно, некоторая лишняя шелуха отпадёт, но это совсем не значит, что ничто из твоей нормальной жизни, из твоих опасений, желаний и стремлений, не имело и не имеет значения. Даже если сейчас так кажется…

Огонёк получился очень ярким, Мастер Фотон вложил в него много сил.

Ничего, потом восстановит, зато гореть наверняка будет долго, особенно под стеклом фары. Он запустил его туда, и тот задрожал, приживаясь на новом месте.

– Ну вот. Теперь можно и снова в седло, – Фотон поджал губы и печально посмотрел наверх, где тихо мерцала громада Северного Магнитного Кольца. Обнял Лучика на прощание. – Береги силы, дорогая моя. Ради Мастера Радуги. Ради нас и ради себя.

Маленькая Ксюша выбежала из дому с сумочкой, набитой какими-то съестными припасами, едва дотянувшись, молча перекинула подруге через плечо, и тоже крепко-крепко обняла.

Снова в седло! Пока Лучик была за старшую и несла ответственность, она держалась, а тут… Слёзы застилали ей глаза, но она летела на предельной скорости, игнорируя опасность попасть в атмосферный фронт. Под паровым мотоциклом на огромных просторах клубились наконец подоспевшие сюда облака, а сверху, из холодной всеобъемлющей черноты светила, медленно истаивая, Звезда Памяти.

– Знаю я, знаю, как на самом деле всё! Совсем плохо! Так ведь? Совсем плохо… Папочка мой… Не звонили бы иначе, ведь зачем? Знают же, что я и так не стала бы задерживаться… Папочка, дождись меня, только дождись! Жив ли ты ещё?

Жив. Знаю. Я знаю. Защита родного. Ты всё время думал обо мне, хотел оградить от всего плохого, до последнего! Это осталось. Я чувствую. Едва ощутимое, но осталось! Ты, наверное, без сознания, папочка мой… Сердце-то ещё тогда знало, что всё стало не так, но оставшаяся в тебе жизнь, или что там… воля, может быть… она продолжала беречь меня.

Даже сейчас продолжает. Ты же таким самоотверженным всегда был! Жизнь уходит, а ты всё переживаешь обо мне... Подожди, мой родной. Пожалуйста, потерпи! Я тебя тоже защищу!

Надо же, как же это так?.. Сейчас, когда с родным беда, всё вообще отошло куда-то на задний план. Война… Всё это горе… Вот так это, оказывается, бывает? Моё собственное горе, моя боль, она теперь затмевает всё.