Фамильяр

И тогда хоть сразу в земельку… муженёк меня там заждался. Снится иногда, ругает, дескать, кого ты, старая, ждёшь. А я и говорю ему, что внученьку любимую. Он ворчит себе под нос, но ругаться прекращает. Любит ведь внученьку и меня любит.

— Любит, — бездумно кивнула Лена.

— Ох, а сам хочет, чтобы, как я к нему попаду, о внучке рассказала. Не знает ведь даже, что глазки его унаследовала. Ни разу не видел, давно уже помер. Поэтому мне бы задержаться надо здесь. Всего на год, большего не прошу. Деньги заплачу любые, готова и квартиру продать.

Поможете мне?

— Нет.

Минуту они молчали в пахнущей дешёвой магией комнате, переполненной дешёвыми артефактами с плохо отскрябанными ценниками.

— Вам надо к врачу, Нина Анатольевна. Никакая магия не поможет, никакие отвары и гомеопаты. К врачу, в очереди.

Некогда божий одуванчик, сказочная бабуля похмурнела и как будто малость обозлилась. Медленно поднялась.

— Я… — Пожевала. — Я деньги должна?

— Нет. Не обижайтесь на меня, но вам надо именно к врачу!

— Выход там? Да? — Поправила юбку.

— Пойдёмте, закроетесь за мной. Опаздываю я, надо внучку забирать из садика, сегодня короткий день. — Уже у порога остановилась, взглянула на йогуртовые ногти, фыркнула. — Прощайте, Мирослава Тимофеевна.

Лена кивнула, закрыла дверь. И только тогда, подождав немного, сняла маску Мирославы Тимофеевны. Оперлась об стену, зарыдала сразу же с напором, взорвавшись. Не вытирая слёзы, явно уничтожившие макияж, осела на пол. Чёткий мир стал радужной кляксой.

Стянула колючий парик. Рыдала долго, но осознанно — разрешила себе пережить горе, как можно быстрее выплакать Нину Анатольевну из памяти.

Успокоилась через минут семь. Совладала с голосом через полчаса и две чашки чая. Набрала Ире:

— Убирайте с сайта «проблемы со здоровьем»!

— Алло?! Лен, что такое?

— Убирайте с сайта «проблемы со здоровьем», я не буду их лечить. Программисту заплачу. Но как можно быстрее уберите их.

— Лена, кто-то пришёл с онкологией?

— Да.

— Старуха какая-то?

— Да.

— Так провела бы её по молитвам, травкам безвредным, плацебо-водичке какой-нибудь или что ты там для своей неославянской тематики придумала.

— Ира… Ты не понимаешь! Мне кажется, что она безнадёжна. Это серьёзный случай, тут только врач, а не сраные молитвы, тупые травки и вонючая водичка.

— И? Она всё равно умрёт. Лена, будь циничнее, безнадёжных людей миллионы, но ты хотя бы своей актёрской игрой старикашек порадуешь в финале их бренности.