Ученье Свет - Только объясните это темным

Даже радость от того, как ловко обвела вокруг пальца городских парней, немного поутихла, сменившись беспокойством. В любом случае выходило плохо. Заклинание такой силы не почувствует только пень. Даже люди, далекие от колдовства, могут ощутить внезапную слабость или головокружение. Не поймут, конечно, из-за чего, просто спишут все на жару. Но это не значит, что не поймут другие.

Дойдя до своей улицы, сбавила шаг. И вовсе не усталость тому была причиной, а самый настоящий страх. Все-таки, она нарушила главное правило: не отличаться от людей.

И если парни ее запомнили, то объяснение с Иваном Кондратьевичем — это только начало неприятностей.

Бабушка ждала у калитки. За деревянным забором, выкрашенным белой краской, виднелся утопающий в цветах и зелени одноэтажный дом — саманная хата, побеленная известкой и крытая старым шифером, который местами почернел от времени и порос мхом. Окна с резными ставнями. Такая же резная отделка на крыльце, где под козырьком свили гнездо ласточки. Птенцы уже летали, и над двором с утра до ночи слышалось их неугомонное щебетание.

Увидев внучку, Надежда Васильевна с заметным облегчением вздохнула, обняла ее за плечи и завела во двор. Пес Барбос от радости соизволил встать из-под раскидистого ореха и вильнуть хвостом. Ника машинально послала ему волну симпатии и обещание позже почесать за ухом. Пес тявкнул и опять растянулся на земле.

— Бабушка... — начала она извиняться, но та ее перебила:

— Ты все сделала правильно, — и потрепала ее по голове.

Ника вывернулась. Она уже не маленькая.

— Дед Иван знает?

— Пойдем в дом.

Ох не понравились ей слова бабушки. Оставив велосипед у сарая, Ника поднялась на крыльцо. На светлой застекленной веранде в кресле из ивовых прутьев сидел Иван Кондратьевич. Чайный столик накрыт на двоих. На нем — давно остывший самовар, чашки с недопитым чаем, вазочки с медом и вареньем и блюдо ароматных пирожков. Рядом с креслом — дорожный чемодан. Руки колдун сложил на рукояти черной трости. И одет странно, в белый льняной костюм. На краешке стола — шляпа.

Ника никогда раньше не видела его таким. Обычно он выглядел, как простой деревенский житель, а тут — настоящий городской интеллигент.

— Явилась, кулема?

— Иван Кондратьевич... — начала она оправдываться и замолчала. Дед Иван хоть и был стар, но взгляд имел тяжелый, столько в нем было внутренней потаенной силы. Вот и сейчас она замолкла на полуслове, не зная, что сказать.

— Ника, сядь. — Бабушка опустилась в другое кресло и указала ей на табурет.