Печать Демона. Осколки

Помогли подняться с пола, навесили целых шесть блокираторов и повели прочь из переговорной. Путешествие на нижние уровни в мои планы на день точно не входило.

Дальше всё проходило стандартно. Меня обыскали, лишили оборудования и даже содрали пиджак с нашивкой. Ввели препараты и попытались допросить. Наверное, для галочки. Потому что сами же выработали у меня иммунитет к этим процедурам. Но чувствовал я себя отвратно. Потеря энергии, тошнотворные наркотики, трещание в голове после удара Лэнга, предательство Натали и поток однотипных вопросов не способствовали хорошему настроению.

Наверное, только часа через четыре меня оставили в относительном покое. В допросной, прикованным к вмонтированному в пол стулу.

Асмодей тебя вытащит, — подбодрил меня Шакс.

Только недавно же угрожал, что не станет, — припомнил я нашу перепалку.

И стражи не посмеют убить.

Есть вещи хуже смерти.

Вспомни, мы встревали и серьёзнее. Включи хоть немного оптимизма, — проворчал он.

У меня мог бы чесаться нос.

Ладно, больше не пытайся!

Помотав головой, я тихо рассмеялся.

— Что смешного, Эшфорд? — раздался за спиной голос… Фокса.

Вот подоспело и «хуже смерти»… По крайней мере, оказаться скованным и наблюдать его злорадство, то ещё удовольствие. Интересно, что пока между нами не встала Натали, мы весьма удачно сотрудничали по работе. Я уже тогда отмечал, что не хотел бы иметь его во врагах, но получилось именно так. Он возжелал Натали, а когда понял, что не получит, сделал всё, чтобы заветный приз не достался никому из нас.

— Ты не поймёшь, — я повернул голову, следя за перемещением командующего.

Он предстал в полевой форме, что уже заставило насторожиться, а в руках нёс металлический кейс. Воображение дополняло картинку металлическим звяканьем.

— Безупречное личное дело, эффективная работа, не подкопаться. И внезапно такое, — поставив кейс на стоящий напротив меня стол, он присел на стул.

На губах его играла удовлетворённая улыбка, серые глаза наполняло предвкушение. И мне впервые стало по-настоящему не по себе.

Но не страшно. Это чувство однажды уходит. Возможность разоблачения воспринимается чем-то нереальным, невозможным. Я до сих пор не мог поверить.

— Как вы меня вычислили?

— Мы? — он рассмеялся, чуть качнув головой. — Натали тебя сдала.

— Ты врёшь, — мои слова звучали ровно, когда Шакс беспокойно заметался в своём уголке подсознания.

— А почему тогда она проводила задержание? Впрочем, можешь не верить, — махнул он рукой, щёлкнув замками кейса.