Гроза

Наконец Лёха встал, посмотрел куда-то вдаль – туда, где еле-еле слышно ворчал гром, и обратился к Артёму:

- Всё на сегодня, наверное. Хватит. Домой пора. Ещё тащиться сколько по пробкам. С хабаром сегодня не повезло, но копательская удача она такая – сегодня есть хабар, завтра нет. На вот, на память, - и он протянул Артёму латунную гильзу от немецкого MG-34, - На драндулет свой повесь, типа оберегом будет.

- Это откуда? – удивился Артём.

- Чего? – удивлённо вытаращился на Артёма Лёха, - Как откуда? Из окопа.

Артёму стало неловко – действительно, как он мог забыть, как они буквально час назад раскопали в лесу немецкое пулемётное гнездо с россыпью старых гильз, но кроме гильз там больше никакого «хабара» не было? Лёха ещё рассказывал ему об устройстве немецкой обороны, о кровопролитных боях на Ржевском рубеже. Ещё почему-то всплыло в сознании странное имя «Ульрих», но через секунду растворилось в пространстве, как будто кто-то помахал ему рукой из проходящего мимо скоростного поезда.

- А, ну да. Спасибо…

Гильза показалась Артёму странно тёплой и ему почему-то на мгновение почудилось, что она каким-то совершенно непостижимым ему таинственным образом чем-то связана с Лёхой, но это ощущение точно так же растворилось через миг.

- Ладно, - сказал Лёха, отряхнув металлоискатель и вытерев руки о старый «чеченский» камуфляж, - Потопали. А то видишь, солнце уже вон где.

Артём молча кивнул. Они не торопясь побрели в сторону опушки, где был припаркован Лёхин «Митсубиси». Когда они уже выходили к грузовичку, Артём услышал со стороны поля как бы какой-то слабый, еле-еле слышный звон, как будто кто-то играл на ксилофоне тихую грустную мелодию. Он машинально обернулся, но на поле, естественно, не было никого, кроме ветра, играющего палыми листьями. Артём повернулся обратно к Лёхе и наткнулся на его ироничный пристальный взгляд.

- Это ветер, - сказал Лёха, как будто прочитав его мысли, - Садись давай. Ботинки оботри. И кончай уже морщиться, когда я курю, задолбал уже…

***

После той майской «копки» подо Ржевом Артём как-то быстро и накрепко забыл про неё, его закрутила круговерть дел – сначала диссертация, потом работа, потом он встретил Машу, и у него как-то внезапно стало очень много совершенно иных забот.