Дневники Анны или Тени прошлого

Если ты в ближайшее время не появишься, то, боюсь, начнется третья мировая война, причем агрессором буду я». Фрэд примчался через двадцать минут. «Юленька, простите великодушно, вызвали туда – и он многозначительно посмотрел наверх – простите, и давайте начнем с начала рассказ о вашей проблеме». Я смогла только покачать головой и вышла в соседний кабинет, включить магнитофон.

- Федечка, дружочек. Скажу тебе, как на видуе. Ну, по-русски- на исповеди. Я хочу на родину Предков. Так и в стране нашей нет покоя евреям. Родители мои евреи, и деды - евреи, и бабки особенно.

Мамочка моя Мария Генриховна, природная Берг, родилась где-то в России. Почему где-то? Потому что я не знаю где. Отец ее Генрих Иосифович Берг был уроженец Ковно. Ну – Каунас теперь. Тогда еще Ковно был в составе Российской империи, в 1902 году то. Ну и подружился в двадцатые годы на работе на телеграфе со Снечкусом, будущим главой подпольного комитета Компартии Литвы. И с ним в двадцать первом уехал нелегально в Россию. Там их пути немного разошлись. Деда стали продвигать по линии НКВД. И вот где-то в Вязьме, познакомился он с семнадцатилетней бабулей. Эсфирь Модестовна Сперанская - была красавица, из благородной еврейской семьи, но революция тогда всем вскружила голову, и стала она революционеркой- пропагандисткой. Выступала на митингах и все такое прочее. Колесили они по стране, куда деда пошлют. Где-то, на какой-то станции и родилась мамочка. Записали, конечно, все по правилам. Но с семейством уж не поездишь. Оставил их дед в Бресте. Он к тому времени уже псевдоним взял. Стал Генрих Иванович Батурин. Тогда это принято было у евреев, не знаю почему. Половина членов компартии были по фамилии русские, а фактически- евреи. Я вас умоляю! Да речь то не об том. Бабушка скончалась от менингита в сороковом году, прямо перед назначением деда на должность в Литовской госбезопасности. Снечкус расстарался. Так и вот, дед похоронил бабушку, а мамочку взял с собой в Литву. Ей уж пятнадцать лет было. Грустно, но не страшно. Страшное началось, когда немец Литву занял. Деда раненого в концлагерь для военнопленных «Кошары» отправили. Он же по документам Батурин был. Там и убили. А мамочка, все документы спрятала, и была всю оккупацию Марией Берг. Она по-немецки, как мы с вами по-русски разговаривала. Немцы ее и не трогали. После войны, в сорок шестом в Калининград перебралась. Тут и с папочкой встретилась. Так вот, на старости то лет у мамочки приступы страха начались. Она ни с кем не хотела разговаривать.