Дневники Анны или Тени прошлого

«Ну так то да, просто сейчас модно все называть на европейский или восточный манер – ответила я – но макароны по-флотски были без томатного соуса, а здесь и томаты, и лук, и базилик. Ешь, не вдавайся в подробности, а то начнешь потом спрашивать, почему равиоли, а не пельмени, или почему пицца кальцоне , а не пирог с картошкой..». Фрэд удовлетворенно качнул головой и, втянув ароматные спагеттинки в рот, продолжил: «Грузинские дети приедут завтра в обед. Так что, нам уже надо быть готовыми». Ну что же, будем стараться.

Я рассматривала печатку. На массивном серебряном основании закреплен черный непрозрачный камень. Огранен в форме квадрата. Что за камень. То ли агат, то ли гагат. Гагат, наверное, он более матовый, агат все-таки поблескивает. Ну, пошли что ли. Я надела тиару и …..тишина.

Только через некоторое время стали ощущаться какие-то вибрации. Тусклый светильник стоял в углублении в стене. Передо мной, на каменном ложе, застланном пестрыми одеялами, сидел мужчина средних лет, с ярко выраженной внешностью.

Он меня, однозначно, видел. «Вахтанг, как Ваши дела? Я пришла от Ваших детей»- осторожно начала я.

- Кто ты, женщина? Как попала сюда , в мужской монастырь? Кто тебя пропустил ко мне?

Мне было немного смешно слушать эту традиционную грузинскую речь с акцентом. Но дело – есть дело.

– Вахтанг, что случилось с Вами? Вы оставили вот это свое кольцо на столе и исчезли. Ваши дети Серго и Ляля беспокоятся и разыскивают Вас. К Вам приходил от них человек, мужчина в такой же тиаре на голове.

Почему Вы не стали с ним говорить?

- Мужик в короне? Приходил, да. Слушай, я грузин или кто? Я с такими мужчинами не разговариваю, я их просто не замечаю. Это мой принципиальный подход к нетрадиционной, как сейчас говорят, ориентации. С красивой женщиной могу поговорить… Мы, сейчас , в монастыре Бетания, в мужском монастыре, на всякий случай, да? Он недалеко от Тбилиси. Слушай, я приехал , свою семью не стал извещать. Просто хотел понять себя. Кто я ,опять же? Грузин? Русский? Русский грузин? Меня в шестнадцать лет семья послала , как самого старшего, в помощь дяде Шоте, брату отца, в Москву.

У того только дочки были, понимаешь. Торговлю развивать, опорой быть. Так бывает в грузинских семьях. У родителей еще два сына остались и две дочери. Есть, кому поддерживать. А дядя Шота, он мне образование дал, работать научил, к делу пристроил. Потом дочь свою за меня замуж выдал. Нина, самая младшая из сестер была. Мне –двадцать семь, а ей- семнадцать.