Судья и палач

Да, да, в буквальном смысле. Пересеклась однажды с одним извращенцем. Тот вообще хотел, чтоб я его во время секса кусала и кровь пила.

— Интересно, — съехидничал Алеут, — удобно. И обед, и удовольствие.

— Дурак, — кусок сушёного кальмара полетел в голову Фёдора, — тебе б такого. Я, натурально, прогнала урода, память ему подчистила и припугнула, чтоб других не искал. Из города пришлось уехать.

— Тебе лет сколько? – спросил Фёдор, который собирался обругать пиво, сказав, что им только лошадь поить.

Но вопреки ожиданию напиток оказался хорош.

— А тебе? – сощурилась Зинаида, и Рина разглядела, наконец, какие у неё глаза. Они были светло-карими с тёмными ободками и россыпью мелких коричневых точек.

— Пусть сие останется моей маленькой тайной, — последовал ответ.

— А я скажу, — из чистого противоречия возразила вампирша, — родилась незадолго до начала двадцатого века в Петербурге. Дальше как-нибудь в другой раз.

Арина решила тоже подключиться к разговору.

— Вы кто по профессии?

— Давай без «вы».

Когда ко мне молодые девчонки так обращаются, я вообще себя древней старушенцией чувствую. Лады? Я – фельдшерица, как говорили во времена моей молодости. Во время Первой мировой работала с Бурденко.

Она выпила практически залпом свою порцию.

— Потом на Канатиковой даче служила. А что? Идеальное, между прочим, местечко. Москва-река, парк, из больных – одни умалишённые. Они себя нередко сами травмируют, крови довольно было. Я к тому же пробирки в лаборатории, где анализы делали, мыть подрядилась.

Вообще халява.

— Но, поскольку ты оказалась в Междуреченске, что-то пошло не так? – Фёдор зубами разорвал неподатливую упаковку снека.

— В точку, Феденька, — я ведь не ошиблась? Хоть Арина тебя не представила, я слышала, как она к тебе обращалась.

— Может я для кого и Феденька, только не для тебя, — осклабился Алеут, — не заслужила пока ласково по имени ко мне обращаться.

— И как же позволите звать-величать? Ваше превосходительство? Мусью Фёдор? – вампирша тоже за словом в карман не лезла.

— Фёдор, Американец, можно Алеут.

Зинаида раскрыла глаза на всю ширь.

— Тот самый Американец с двумя пистолетами? Не шутишь?

— Правда. Тот самый, — подтвердила Рина, — полковник Преображенского полка и друг Пушкина.

— Здорово. Повезло тебе, Аришка. Такого слугу отхватила.

— Ты про сумасшедший дом не дорассказала, — Фёдор смутился, — хорош мои достоинства при мне обсуждать.