Следствие по магии 2

Предупредили у них везде установлены камеры, что и как им говорил Кощей не знаю, но от нас отвязались. Камеры встречали нас повсеместно по дороге от въездного КПП до конечного пункта следования – чую писать свое имя на камнях не рекомендуется.

— Подъем небольшой, но дорога очень крутая: нет ни ступенек, ни перил, ни скамеек для отдыха. Береги силы и будь осторожна.

С этими словами у меня отобрали телефон и переносную зарядку, с которым я почти не расставалась, стремясь сфотографировать все, от камней, до листочков.

Вещи и так тащили оборотни.

— Кощей?

— Слушаю тебя?

Идти в тишине не хотелось, она была чересчур звенящей. Слушать гида уже не было сил. Да и умотал он немного вперед по тропе. А колдун шел рядом, иногда на особо ненадежных на вид камнях придерживал, хотя мы и были связаны страховочными веревками.

— Почему здесь никто не живет?

— Здесь не живут с сорок четвертого. Официально из-за депортации всех восьми селений. После этого ни в одном селе от Итум–Кали в сторону грузинского Шатили люди больше не жили.

В 1957 году чеченцев вернули из депортации, но в горные села возвратиться не дали, боялись оползней.

— Я так понимаю это не совсем так? Ты озвучил официальную часть.

— Депортация была, кто ж спорит. Причины, что говорят отчасти верные, измена Родине, переход на строну врага.

Колдун придержал меня за руку, когда покатились из-под ног маленькие камушки.

— Была такая организация Анненербе. Фашистские колдуны, маги, чернокнижники и нежить, а еще фанатики, что хуже реши сама.

Забравшись сюда, они перерезали всех защитников. А потом их кровью начертили руны. Крики людей можно было услышать даже зажав уши. Я предполагаю, что из этих гор решили сделать своеобразную батарейку магической энергии, руны, заставляли впитывать все. Но впитывалась не только магия, но и боль. Кавказ всегда славился чуткостью к любой магии. А здесь, в своем сердце… Цой–Педе, сердце этих гор. Это сердце их демиурга.

Злость была столь велика, сколь любовь их бога.

Захватчиков выкинули отсюда. Но сердце было уже полно, оно каплями источало ненависть. Капля для бога – море для людей.

Для восьми селений это было слишком много. Людей косило неизвестной лихорадкой, матери убивали своих детей, дети родителей. Ненависть витала в горах, отравляя реки, горы, сам воздух. Своими силами справится уже не получалось.

До войны Гамаюн была только смотрителем, это была не ее земля. Но старейшинам пришлось обратиться к ней.