Третье правило кошек. Скелеты в шкафу

Тогда получилось не очень весело, потому что родители Риты собирались переезжать, а Бату предупредил остальных, что скоро отправится к Небесной Хозяйке. Но лучше уж так, чем мерзнуть здесь, среди нарядно украшенных, но совсем незнакомых многолюдных улиц…

«Ага, дошла! Вот и они!» Белая остановилась и подняла голову, не рискуя садиться пушистым хвостом на мокрую брусчатку. Ей так много предстояло сказать своим древним собратьям…

«Я прошу одного: дай мне шанс, чтобы выйти из клетки!

Я малого стою, я знаю, но крылья зовут…»

– Уймутся они или нет?! Сколько можно под окнами музыку крутить, хоть бы на время посмотрели!

«Незнакомые странные земли мне снятся нередко,

И твердит в моем сердце звезда: «Там давно тебя ждут!»

– А мне нравится… — папа Леши задумчиво подошел к окну, в которое залетали звуки откуда-то снизу, — все лучше, чем «туц-туц» из колонок.

«Севера синие льды, звезды востока,

На унтах шаманских сакуры цвет да полынь…»

Бабушка промолчала, но прислушалась.

«Перевернутся полюса от ока до ока,

Поднимутся в небо крылатые кошки пустынь».[1]

Музыка затихла, а затем смолкла — наверное, уехала машина, из которой она доносилась. Тишину нарушил крутившийся рядом с отцом Леша:

– Ба, я знаю! Это про сфинксов поют, как у тебя на фото… Только почему «крылатые», у них же нет крыльев?

Бабушка не ответила.

– Интересно, как там Клео? — сказал Леша, чтобы заполнить образовавшуюся паузу, и тут же пожалел об этом. Впрочем, никто не собирался его упрекать.

– Будем надеяться, что с ней все хорошо, — ответила бабушка, — у нее большой опыт жизни на улице.

– Кстати, мама, давно хотел тебя спросить. Почему именно Клеопатра? Ты же специалист по Древнему Египту, а эта дама жила вроде бы куда позднее. Назвала бы Нефертити или там Хатшепсут…

Татьяна Васильевна укоризненно посмотрела на сына.

– Во-первых, временные рамки изучаемого мною периода доходят до четвертого века нашей эры, что куда позднее жизни той Клеопатры, о которой ты думаешь.

– Да уж, харизму она наела знатную, — заметил папа.

Леша всхрюкнул, но зажал рот руками и снова отвернулся к окну. Мельтешение на периферии зрения заставило его оторваться от медленно падающего снега. Как, опять?! Его уже тошнит от секретов! Неужели они еще остались?!

Он проследил за скелетиком. Тот обогнул ножку бабушкиного кресла и скрылся в шкафу — том самом, загадочном и неприкосновенном.