Вверх. Шаг за шагом.

– Попался! – Вадим понял, что его схватил молодой Бреговичев, – Я же говорил тебе, друг, что это животное, и потому охотиться на него надо, как на животное.

Вадим дернулся было, но Гриша сдавил его шею ещё сильнее. Перед глазами поплыли тёмные пятна. Он задыхался.

Юный барон Эйзенхаузен рассматривал Вадима словно диковинного зверя.

– А знаешь, – сказал он приятным баритоном, – действительно похож. На оленя. Вот один в один, какого я на последней охоте заколол. Так же шумно дышит, крутит глазами бессмысленно.

Он приблизил лицо прямо к лицу Вадима. Посмотрел прямо в глаза. В них не было ни охотничьего азарта, ни спортивного интереса, ни пьяной удали. Одна незамутненная ненависть.

– Ну что, олешка? Ты попался. Есть мы тебя не будем, конечно, но вот заколоть из спортивного интереса это запросто. Молись своим скотьим богам, паршивец.

Он начал медленно вытягивать из висящих на поясе ножен длинный горский кинжал. Действительно ведь заколет, мелькнуло в голове у Вадима.

– Ваша матушка не обрадуется, – сказал он первое, что взбрело в голову.

– Да, матушка будет недовольна, но я, пожалуй, переживу. Мы пока в засаде сидели, слышали как ты с лестницы навернулся. Ты неуклюжий, как и положено запуганному зверьку. Отнесём тебя под лестницу, да там и сунем острие под ребро. Скажу матушке что ты попросил у меня кинжал посмотреть, да и бежать ударился. Вестимо – нищий лесовик, увидел камушки на рукояти, на такие в твоей глуши годы прожить можно, если продать с умом.

Валим почувствовал как волосы у него на затылке встали дыбом.

– Смотри, Василь, а у него прям как у собаки волосы-то на загривке поднимаются! – сказал Григорий, – Ну как действительно в волка сейчас обратится?

– Не бывает никаких оборотней, это сказки. А если и не сказки – тем лучше. Мой клинок парадный, отделан серебром. Баловство, конечно, но на один удар его хватит. Ну что, олешка, готов?

Вадим увидел за плечами Василия Эйзенхаузена движение. Это были слуги, они несли какие-то коробки.

– Василий Александрович, вам не требуется помощь? – послышался негромкий, очень спокойный и какой-то очень уверенный голос.

Так как лицо Василий находилось прямо перед глазами Валима, он мог наблюдать, насколько тон его голоса не соответствует выражению глаз. Когда он смотрел на Вадима – они были полны холодной, устоявшейся, непоколебимой ненависти. Сейчас же в них клокотала ярость, а вот голос напротив, был ровным и даже чуточку почтительным.